После утраты Иерусалима метрополией латинских христиан сделалась Акра, находящаяся почти в семидесяти милях от этого города, и христиане украсили ее прочными и великолепными зданиями, водопроводами, искусственной гаванью и двойным городским валом. Население Акры увеличилось вследствие непрестанного прилива пилигримов и беглецов; когда прерывались военные действия, выгодное положение города привлекало туда торговлю и восточную и западную, и на местном рынке можно было найти продукты всех стран и переводчиков для всех языков. Но в этом смешении всяких наций возникали и распространялись всякие пороки; жители Акры как мужского так и женского пола считались самыми развратными из всех последователей Иисуса и Мухаммеда, а налагаемая законами дисциплина не была в состоянии обуздывать тех, кто употреблял во зло свою религию. В городе было много властителей, но не было никакой правительственной власти. Там хозяйничали по своему произволу и короли Иерусалима и Кипра из дома Лузиньяна, и князья Антиохийские, и графы Триполийские и Сидонские, и гроссмейстеры иоаннитов, тамплиеров и тевтонского ордена, и республики Венецианская, Генуэзская и Пизанская, и папский легат, и короли Франции и Англии; семнадцать трибуналов имели право постановлять смертные приговоры; всякий преступник находил защиту в соседнем квартале, а постоянная зависть между людьми различных наций нередко разражалась насилиями и кровопролитиями. Некоторые из искателей приключений, позоривших знамя креста, возмещали недостаточность жалованья тем, что грабили магометанские селения; девятнадцать сирийских купцов, торговавших под охраной общих законов, были обобраны христианами и повешены, а отказ в законном удовлетворении послужил оправданием для вооруженного вмешательства султана Халила. Он двинулся на Акру с шестидесятью тысячами всадников и ста сорока тысячами пехотинцев; его артиллерийский парк (если можно так выразиться) состоял из большого числа сильных орудий; для перевозки составных частей только одной военной машины нужно было сто повозок, а служивший в войсках Гамаха, историк Абу-л-Фид сам был очевидцем этой священной войны. Каковы бы ни были пороки франков, их мужество воспламенилось от энтузиазма и от крайне опасного положения; но их губили раздоры семнадцати вождей и они были подавлены превосходством военных сил султана, окружившего их со всех сторон. После тридцати трех дневной осады, мусульмане проникли за двойной вал; их военные машины разрушили главную башню; Мамелюки пошли со всех сторон на приступ; город был взят и шестьдесят тысяч христиан частью погибли, частью попали в рабство. Монастырь тамплиеров, походивший скорее на крепость, чем на монастырь, сопротивлялся тремя днями дольше; но гроссмейстер был поражен насмерть стрелой, а из пятисот рыцарей остались в живых только десять, которые были менее счастливы, чем те, которые погибли от меча, так как им пришлось пострадать на эшафоте от несправедливого и безжалостного гонения, которому подверглись все члены этого ордена. Король Иерусалимский, патриарх и гроссмейстер иоаннитов отступили к морскому берегу; но море было бурно, а число кораблей было недостаточно; множество беглецов утонуло прежде, чем успело достигнуть острова Кипра, который мог служить для Лузиньяна утешением в потере Палестины. Церкви и укрепления латинских городов были разрушены по приказанию султана; из корыстолюбия или их страха, доступ к Святому Гробу был оставлен открытым для благочестивых и безоружных пилигримов, и мрачное безмолвие стало царствовать вдоль тех берегов, которые так долго оглашались всемирной борьбой.

ГЛАВА LX

Раскол между греками и латинами. - Положение Константинополя. - Восстание болгар. - Исаак Ангел свергнут с престола своим братом Алексеем. - Причины четвертого Крестового похода. -Союз франков и венецианцев с сыном Исаака. -Их морская экспедиция в Константинополь. -Две осады Константинополя и взятие города латинами. 1054-1203 г.г.

Вскоре вслед за восстановлением западной империи Карлом Великим произошло разделение церквей греческой и латинской. Религиозная и национальная вражда до сих пор разделяет две самые обширные общины христианского мира, а тем, что константинопольский раскол оттолкнул самых полезных союзников восточной империи и раздражил самых опасных ее врагов, он ускорил ее упадок и разрушение.

В предшествующем изложении исторических фактов много раз проглядывало и бросалось в глаза отвращение греков к латинам. Оно первоначально возникло из ненависти к рабству, усилилось после времен Константина от той гордости, которая внушается стремлением к равенству или к владычеству и наконец было доведено до крайности предпочтением, которое было отдано мятежными подданными союзу с Франками. Греки во все века гордились превосходством своей светской и религиозной учености; они прежде всех были озарены светом христианства; они постановили декреты семи вселенских соборов; им одним был знаком язык Священного Писания и философии, и погруженные в царствовавший на западе мрак варвары не должны были осмеливаться вступать в рассуждения о высоких и таинственных вопросах богословской науки. Эти варвары со своей стороны презирали восточных жителей за нетвердость их убеждений, за мелочность их споров и за их легкомыслие, считали их виновниками всех ересей и радовались своему собственному простодушию, которое довольствовалось тем, что не отступало от традиций апостольской церкви. Однако в седьмом столетии соборы испанские, а впоследствии и соборы французские стали исправлять или извращать никейский символ веры в том, что касается таинственного вопроса о свойствах третьего лица св. Троицы. Происходившие на востоке продолжительные споры привели к точному определению натуры и происхождения Христа, а человеческий ум находил слабое подобие установленного догмата в понятных для каждого отношениях отца к сыну. Понятие о рождении было менее подходящим для Святого Духа, который, в замене божественного дара или атрибута, считался католиками за субстанцию, за личность и за Бога; он не был рожден, а по православному выражению исходил от Отца. Исходил ли он от одного Отца, быть может через посредство Сына? или же он исходил от Отца и Сына? Первое из этих мнений было принято греками, а второе латинами, и присовокупление к никейскому символу веры слова filioque воспламенило вражду между церквами восточными и галльскими. В начале этого спора римские первосвященники делали вид, будто желают держаться нейтралитета и не выходить за пределы умеренности: они осуждали нововведение, но разделяли мнение своих заальпийских единоверцев; они, по-видимому, желали набросить на эти бесплодные исследования покров молчания и христианской любви, а в переписке Карла Великого с Львом Третьим папа выражается с свободомыслием государственного человека, между тем как монарх нисходит до страстей и предрассудков духовного звания. Но римское православие уступило требованиям своей светской политики и слово filioque, которое желал вычеркнуть Лев, было вставлено в символ веры и произносилось в Ватикане при совершении литургии. Догматы, установленные Никейским собором и Афанасием, считаются теми догматами православной веры, без которых никто не может спастись, и как папистам, так и протестантам приходится теперь выносить анафемы греков и со своей стороны предавать греков проклятию за то, что они отвергают исхождение Святого Духа от Сына точно так же, как и от Отца. Такие догматы не допускают уступок, которые могли бы привести к соглашению; но правила церковного благочиния могут подвергаться изменениям в отдаленных и независимых церквах и даже здравый смысл богословов может допустить, что различия этого рода неизбежны и безвредны. Под влиянием политических соображений или суеверия Рим наложил на своих священников и дьяконов тяжелую обязанность безбрачия; у греков эта обязанность ограничивается епископами; это лишение вознаграждается высоким духовным званием или же не считается обременительным в преклонных летах, а члены приходского духовенства пользуются сожительством с своими женами, с которыми вступают в брак до своего посвящения в духовный сан. Вопрос об опресноках был в одиннадцатом столетии предметом горячих споров и как на востоке, так и на западе полагали, что сущность Евхаристии зависит от того, приготовлен ли хлеб на дрожжах или без дрожжей. Уместно ли перечислять в серьезном историческом сочинении яростные нападки, которым подвергались латины, державшиеся в течение некоторого времени в оборонительном положении? Они не воздерживались, - как это предписано апостольским постановлением, - от употребления в пищу животных, которые были задушены или зарезаны; они еженедельно постились по субботам, согласно с иудейским обычаем; на первой неделе Великого поста они ели молоко и сыр; их хилым монахам дозволялось есть мясо; сало животных дозволялось употреблять в замене растительного масла; употребление священного елея при крещении предоставлялось только епископскому званию; как сами епископы, так и их прислужники украшали себя кольцами; их священники брили лицо и крестили посредством однократного погружения в воду. Таковы были преступления, которые расшевелили религиозное рвение константинопольских патриархов и в которых оправдывались латинские богословы с не менее горячим рвением.