- Ролевые игры? – я иронично вскинула бровь, скрестив руки на груди. Олег только фыркнул, без особого труда завязав мне глаза и усадив на переднее сиденье. Так же молча пристегнул ремень безопасности и хлопнул дверью, отрезая любые пути к спасению.

Мне не оставалось ничего другого, как вздохнуть печально:

- Да я погляжу, вы сама вежливость и учтивость, Олег Геннадьевич… Я дико извиняюсь, а вы со всеми девушками так обращаетесь или это специально для меня наглядная демонстрация ваших физических способностей? Так я, собственно, никогда не сомневалась, что силы в вас много!

- Язва ты, Ледышка, - притворно обиженно вздохнул Верещагин, оказавшись вдруг рядом слишком быстро. Щёлкнул ключ зажигания, взревел мотор…

И джип так резко взял с места, что я лишь чудом не приложилась лбом об приборную панель.

- Я может и язва… - невольно охнув, попыталась стащить, мешавшую видеть повязку, но мои руки перехватили, крепко сжав пальцы. – Я может и язва, Верещагин, но вот ты – сволочь. Причём, первостатейная! И я, наверное, повторюсь, но БДСМ не мой профиль, поэтому со своими странными желаниями и потребностями советую обратиться в клуб соответствующего профиля. Или подыскать девушку, которая согласиться стать тем самым экспертом в деле о повышении твоей квалификации…

- Обиделась? – внезапный вопрос, озвученный тихим голосом, оказался, как гром среди ясного неба.

А ещё эта пакость зеленоглазая, словно не замечая, поглаживал лёгкими, дразнящими прикосновениями мои запястья. От такой невесомой ласки по телу пробегала предательская дрожь, а сердце гулко билось в груди. И от этого становилось несколько неудобно…

Потому что, как противостоять язвительному и самоуверенному рокеру, я знала. Как работать с ним в клубе и при этом сберечь собственные нервы и психическое здоровье окружающих – тоже. Я даже знаю, что с ним делать, коли он в подвыпившем состоянии и как в таком случае умудриться напугать соседей снизу в чудом доме, дабы они со светом больше не игрались!

Но вот чего я не знаю, так как реагировать на его странное поведение, когда он не только стащил меня из-под носа начальства, с его же молчаливого попустительства, но и ненавязчиво водит пальцами по одному из самых чувствительных мест на моём теле…

Моё воображение, конечно, подсказало пару приемлемых вариантов, вот только после вчерашнего сольного выступления Олега как-то не шибко-то тянет их воплощать!

- Нет,- отвернувшись в сторону, попыталась высвободить руку из чужой хватки.

Ага, так кто-то и дал мне это сделать. Наоборот, его пальцы сжались сильнее, а тыльной стороны ладони коснулись чужие, тёплые губы.

- А врать нехорошо, Ледышка, - укоризненно протянул Верещагин, явно получая удовольствие от происходящего.

- А я и не вру, Олег Геннадьевич, - я тихо хмыкнула, сумев наконец-то взять себя в руки. – Я понять не могу, что происходит в той части вашего тела, что гордо головой именуется…. Бунт тараканов на корабле, а, Верещагин?

- Ну, если желание угодить любимой девушке, можно так охарактеризовать… - задумчиво протянул тот в ответ, куда-то свернув и остановив машину. – То определённо, бунт и ещё какой.

Пару минут я молчала, переваривая такое заявление. После чего не выдержала и тихо засмеялась, качая головой. Любимой? Серьёзно? Да наше знакомство началось с его попытки затащить меня в постель весьма недвусмысленными и очень откровенными словами! На что он получил не менее недвусмысленный совет, куда податься с такими желаниями и потребностями.

Учитывая, что дальнейшее общение до вчерашнего вечера напоминало партизанскую войну с переменным успехом и обменом колкостей, «любимой» меня можно было назвать с большой натяжкой!

- Я тебе даже не нравлюсь, Верещагин, - скептично хмыкнула, охнув от неожиданности, когда дверца с моей стороны открылась, и я рухнула прямо в подставленные объятия мужчины.

- Я похож на мазохиста? – несколько озадаченно переспросил Олег, аккуратно ведя меня в неизвестном направлении. Повязку снять с моих глаз он так и не догадался.

Или просто решил, что так будет лучше.

- Тебе сейчас честно ответить или пожалеть твою ранимую душу? – выразительно выгнула бровь, скорее по привычке, чем в попытке впечатлить оппонента. Боюсь, с чёрной тканью на глазах мой взгляд терял свою прелесть и убойную силу.

Дальнейший путь мы проделали в молчании. Верещагин что-то ворчал себе под нос, осторожно идя вперёд и таща меня сладом. Я же пыталась понять, что он мог придумать и какие у этой задумки могут быть последствия. Судя по курсирующим по клубу слухам, в том числе и об увольнении некоторых администраторов после изящных интриг и подстав в исполнении Харлея с Верещагиным…

Мне в спутники и в наказание достался вариант кардинала Ришелье, в современной рок-обработке. И это как минимум. А учитывая его нестандартный подход и явно нездоровую фантазию…

Начать бояться что ли? Ну так, для разнообразия.

Наконец, Олег остановился. Но прежде, чем я успела облегчённо перевести дух, меня подняли на руки и понесли дальше, не слушая моё тихое, рассерженное шипение, намекавшее, что я и сама неплохо умею ходить.

- Цыц, Ледышка, - усмехнулся Олег занося меня в какое-то помещение. – Снежным Королевам слова не давали.

- Ах ты…

Но продолжить возмущаться я не смогла, с недоумением прислушиваясь к восторженным детским голосам вокруг. В воздухе пахло сеном, комбикормом и…

Животными?

От удивления я даже возмущаться перестала, замерев и пытаясь понять, куда и какими тропами могла привести нас неугомонная, а местами и жутко извращённая логика Верещагина. К моему вящему стыду, собственный разум категорично отказывался выдавать хоть сколько-то правдоподобные предположения. Наверное, именно по этой причине я не сопротивлялась, когда меня усадили на табурет, и даже не пыталась снять раздражающую повязку, что бы, наконец, оглядеться по сторонам.

Лишь когда на мои ладони положили что-то дрожащее, мягкое, пушистое и нежное на ощупь, я тихо ойкнула, машинально пройдясь пальцами по мелко подрагивающей спине небольшого зверька. И не выдержав, стянула ткань, во все глаза уставившись на маленького, активно шевелящего от страха усами кролика.

Даже зажмурилась на мгновение, а когда вновь открыла глаза, поняла, что мне не привиделось и на меня сейчас смотрит круглыми, блестящими, тёмными глазами бедный, самый настоящий кролик.

Огромные уши прижаты к телу, а на мордочки влажный чёрный нос, шевелится и настороженно принюхивается. Чёрная шкурка блестит и переливается в свете искусственного освещения, маленькие, но сильные задние лапы порой отбивают короткий, рваный ритм. И руки сами по себе, невзирая на ещё не отошедший от шока разум, тянуться пройтись в ласке по пухлым щекам, почесать и понежить чувствительные уши, добраться до мягкого, тёплого животика…

Не выдержав, тихо засмеялась, уткнувшись носом в приятно пахнущую чистым, ухоженным зверем шёрстку. Потёрлась об неё щекой, продолжая почёсывать замершего кролика и чувствуя, как в груди разрастается тёплый, щемящий комочек нежности и детского, такого наивного восторга. И мне было плевать, что со стороны это выглядело как минимум странно: сидящая на низком табурете девушка в строгом, деловом костюме, уткнувшаяся лицом в маленького кролика и улыбающаяся, широко и счастливо.

Я просто и незатейливо наслаждалась этим моментом, вспоминая, как давно, кажется в другой жизни, мы с семьёй ходили в зоопарк и я, задержав дыхание от восторга, смотрела сквозь стекло на играющих белых медведей, на тигра и волка, на львов и павлинов…

И впервые мне не было грустно или больно. Я просто вспоминала те ощущения и добавляла к ним новые краски, почерпнутые из ощущений живого, настоящего кролика, пригревшегося на моих коленях.

- Нравится? – рядом присел на корточки Олег, потрепав придремавшего крола по ушам.

- А… Ага, - тихо откликнулась, с трудом сглотнув подступивший к горлу ком от переполняющих меня эмоций.