— А может, и еще кто был. Но в том не уверен, — неожиданно добавил чужак.

— Кто?

Вячко пожал плечами.

— Сказал же, не уверен… Показалось так, а сам не видел… А может, и не было…

Оставив Вячко в покое, Чеслав вышел из расщелины.

Бесцельно бродя между деревьями, он внезапно вспомнил, как Леда испугалась, увидев его на тропе к Марыной пещере, как бросилась бежать с пугающими воплями. А потом Болеслава говорила, что старуха всем рассказывала, что он хотел смерти ее. Но отчего рассказывала такие небылицы? Зачем? Неужели из ума выжила старуха?

И вдруг, словно вспышка искры в погасшем костре, мелькнула мысль: «Ведь Болеслава еще сказывала, что в Леду еще раньше стрелой кто-то в лесу стрельнул и нож затем метнул… Во всяком случае, старуха всем так говорила… И утверждала, что это опять же он, Чеслав, ее порешить хотел…»

Тогда Чеслав только посмеялся над выдумкой старой лисицы, приняв за старушечье скудоумие, но выходит, что в Кривую Леду и взаправду кто-то мог стрельнуть, напугав ее до смерти. А старуха могла кого-то, кто желал ей погибели, принять за него, Чеслава.

«Но кто же тогда хотел погибели старой бабе? Кому нужна была ее иссохшая от времени жизнь?»

Чеслав в задумчивости присел на камень у подножия их укрытия.

«А ведь Кривая Леда любопытна, как сто хорьков и столько же лис, и наверняка что-то вынюхать могла или заприметить кого-то там, у поляны, где убили отца… И если у поляны ее видел Вячко, то и другие видеть могли… И тот, лиходей с ножом, кто пролил кровь, мог узреть… И она, несмотря на кривой глаз, могла… Если только сама не воткнула тот нож в сердце Велимира… Но зачем ей это? За что она могла содеять страшное кощунство и умертвить главу рода? А если не она, то кто же?..»

До самых ночных светил просидел Чеслав на остывшем от дневного солнца камне, ломая голову над загадками. И только осознав, что у него уже начинают путаться мысли, а голова идет кругом, он отправился спать в схованку с твердым намерением с утра забыть о своих ранах и продолжить поиски. Поиски того, кто лишил жизни отца его, Велимира.

И пусть у него хватит сил!

Подойдя к берегу, Чеслав наметанным глазом присмотрел среди зарослей высохший стебель камыша. Обломав его с двух сторон и оставив размером чуть меньше двух локтей, он поднес эту полую трубку к губам и дунул в нее несколько раз. Затем потянул воздух на себя и в конце концов остался доволен своим выбором. Скинув с себя одежду, Чеслав тихо скользнул в речную воду с приготовленным приспособлением в руке.

Проплыв какое-то время, он поднес камышину ко рту и ушел под воду. И только малоприметный кончик полого стебля, через который юноша мог дышать, указывал теперь, в каком направлении он движется…

Кудряш на ранней зорьке отправился на реку, поскольку мать с вечера наказала наловить рыбы для их многочисленного семейства. И как ни хотелось парню вставать в такую рань, но делать нечего — пришлось. А учитывая то обстоятельство, что он допоздна потешал девиц и парней на гульбище своим балагурством и песнями, то ранний подъем дался ему нелегко.

И вот теперь, сладко зевая во весь свой белозубый рот, Кудряш лениво брел по воде, еще подернутой утренней дымкой, еле-еле водил палкой, загоняя непослушную рыбу в заводь. Но делал он это с такой неохотой, медлительностью и невниманием, что только самая глупая и неповоротливая рыбешка могла попасть в его ловушку.

Посчитав, что кое-кто из рыбьего стада все же мог угодить в загон, он уже приготовился поставить натянутую на двух жердях сеть, перегородив тем самым путь к отступлению его речным пленницам, да не тут-то было. Неожиданно рядом с ним из воды вынырнуло и стало подниматься что-то несусветно ужасное и, как показалось Кудряшу, с оглушительным диким воем двинулось на него…

С перепуга Кудряш с не менее зычным криком попятился от приближающегося к нему чудища и, запутавшись в сети, рухнул в воду, продолжая беспомощно барахтаться и вопить во все свое луженое горло.

— Хватит орать, от твоего крика сейчас вся рыба передохнет, — сказал Чеслав, перестав двигаться в его сторону.

От пережитого у Кудряша даже перехватило дыхание и он не мог ответить другу. Он судорожно хватал ртом воздух, но, казалось, вокруг него образовалось безвоздушное пространство.

— Ик… Да ты!.. Ик… Да чтоб тебя!.. Ик… Да чтоб тебе!.. — Только после довольно продолжительной паузы Кудряш наконец-то смог вдохнуть и выдохнуть.

Чеслав сам не ожидал, что так напугает товарища. Он уж и не знал, то ли подойти к тому поближе, то ли оставаться на месте во избежание дальнейшей паники.

— Ты чего, чучело соломенное?! Это же я, Чеслав!.. — осторожно окликнул Чеслав перепуганного насмерть товарища.

— Теперь-то вижу-у-у… — немного успокоившись, но все еще с опаской поглядывая на друга бегающими глазами, вымолвил Кудряш.

Чеслав, подавив улыбку, вызванную забавным видом застрявшего в иле и тине товарища, пожурил того:

— Вот… хотел пробраться к тебе скрытно… Чтоб никто не приметил. А ты такой ор поднял, балда! Благо народа рядом не видать… — Чеслав на всякий случай еще раз огляделся по сторонам.

— Так ты же первый зарычал из воды! — От досады за свой позорный испуг Кудряш зачерпнул воды и брызнул в сторону Чеслава.

— Я?!

— А то кто же! Тетка моя?!

— Да я всего лишь тихо кликнул тебя: «Кудряш!»

— Тихо! Да мне такое послышалось!.. У-у-у-а!!! — попытался изобразить услышанное Кудряш.

Чеслав все же не выдержал и прыснул со смеху.

— Да ты небось спал, сонная тетеря, на ходу…

— Я?! Да я… Да я рыбу… того… сюда… туда… — Истовому возмущению Кудряша, обиженного таким несправедливым обвинением, не было предела.

Но, заметив, что Чеслав только еще больше хохочет над его пояснениями, замолчал и, немного призадумавшись, что-то припомнив и прикинув, вынужденно признал:

— Ну, может, и дремал маленько…

— Ох, паря, замордуют тебя игрища да девки!.. От ночных гульбищ еще и не такое привидится! — Чеслав протянул руку товарищу и помог выбраться из донной грязи.

Извлеченный из воды Кудряш был похож на колоду или корягу, долго пролежавшую в гнилом болоте и вобравшую в себя всю его смердящую грязь. Жирная черная жижа обильно стекала с его перепачканной одежды.

— Да какие там гульбища, когда в городище все как прибитые — ходят и оглядываются, шушукаются по углам. Так, маленько посумерничали… — Вертясь и стараясь увидеть свою спину и зад, Кудряш уныло осматривал себя, чумазого.

— Неужто маленько?! — не поверил Чеслав.

Кудряш не стал продолжать препираться, а лишь отмахнулся:

— Ай!.. Ты вот лучше поведай, за какой надобностью меня разыскал? — Но тут же его внимание переключилось на другое…

Глянув на смятые и спутанные сети и пустую заводь — погибель всех его не совсем радивых, но все же стараний, — Кудряш с сожалением констатировал:

— Ну вот, придется теперь домой без рыбы возвращаться…

— Да какая тут, к лешему, рыба, когда такие дела творятся? — Подзадоривая товарища, Чеслав толкнул его в плечо.

— Тебе-то чего? А меня теперь мать точно за уши оттаскает, благо кудри еще не отросли. — Кудряш почесал стриженую голову, а затем, озорно глянув на друга, бесшабашно махнул рукой. — Ай, к лешему ту рыбу! Говори, чего надо?

— Повидаться кое с кем. А ты подсобить должен.

— Всего лишь? — разочарованно протянул Кудряш, изготовившийся уже в своем воображении к большим и захватывающим событиям, дерзкой выходке, а то и к едва ли не свершению героического подвига.

— Очень надо мне с Кривой Ледой повидаться, да как можно скорее, — известил наконец-то о своем неотложном деле Чеслав.

На лице Кудряша попеременно появились недоумение, затем изумление, недоверие, сомнение, усмешка и, наконец, разочарование. В общем, можно сказать, удивлению Кудряша не было предела.

— Кривую Леду?..

— Грязь и в уши попала?

— В уши не попала… Да вот в толк не возьму, зачем тебе старуха понадобилась? — Кудряш постучал пальцем по лбу, отпечатывая грязные следы.