Никогда она не думала, что когда-то настанет время, когда ей так трудно будет просто поговорить с другом. Она посмотрела на его склоненную голову. И вздохнула.

— Мне, наверное, стоит собрать свои вещи. – зачем-то сказала она, наверное, чтобы уйти от темы, которая для них обоих была трудной.

Арун поднял голову и вопросительно посмотрел на нее.

— Вещи?

— Ну, да. Я ведь все разложила. Хорошо. Что остальной багаж еще не прибыл.

— Хиран, о чем ты говоришь?

— Завтра прилетает твой папа, Арун. И я должна вернуться в Индию вместе с ним.

Хиран с недоумением наблюдала, как Арун меняется в лице. Он с сомнением смотрел на нее. А потом сожаление заострило каждую черту его лица, а вина сделала глаза темнее. Он вдруг резко поднялся, а ее оставленные без его тепла руки снова упали на колени. Арун сделал шаг назад, потом застыл.

— Хиран, я думал ты понимаешь… Предполагал, что ты поняла, когда я говорил, что позабочусь о тебе, то ты…

— Арун? – ее сердце тревожно забилось.

— Хиран ты же понимаешь, что не можешь вернуться в Индию?

— Не могу? – потом до нее дошло, и она кивнула. – То есть, да, я знаю. Я понимаю, что там меня ждет. Я знаю, что это будет сложно. Но разве у меня есть выбор? Мне придется вернуться, ведь свадьбы не будет, а я не могу больше оставаться тут с тобой.

— Как с женихом, да. Не можешь. Но как с другом семьи и опекуном, вполне.

— Оп… опекуном?

Арун стремительно приблизился и снова присел перед ней.

— Послушай. Я понимаю, что это трудно. Я осознаю, что именно по моей вине многолетняя дружба, почти родственная связь двух наших семей сейчас под угрозой. И только от меня и от тебя зависит, что будет дальше. Если ничего не сделать, то все обернется враждой и обидой. И ты… Ты пострадаешь больше всех. Я не хотел этого, Хир. Клянусь, не хотел. Я был намерен жениться, и я бы сделал это, если бы не одно весомое обстоятельство. Но теперь твоей репутации конец, Хир. Ты не можешь вернуться домой незамужней. Ни твоя семья, ни моя не отступятся от решения поженить нас. Чтобы они смирились, ты должна сделать более выгодную партию, или, во всяком случае, приемлемую в данной ситуации.

Хиран дернулась, сама не зная отчего, от удушливого панического чувства, заполнившего грудь, или от сожалеющего взгляда друга. Заметив ее движение, Арун положил руки ей на колени.

— Послушай. Просто послушай Хир. Нам ни к чему торопиться. В Нью-Йорке живет много достойных семей из Индии. Они успешны, состоятельны, не менее родовиты, чем наши с тобой семьи. С некоторыми из них я веду дела и тесно сотрудничаю, а многих просто хорошо знаю. Я подберу лучшие кандидатуры и предложу тебе и твоему отцу. Ты будет сама решать, Хир. И пока ты не будешь готова, никто не заставит тебя. Ты дашь согласие на брак, если тебе кто-то понравится. У нас появится необходимое время. Я не оставлю тебя одну, обещаю. Пока ты будешь нуждаться во мне, я буду рядом.

Хиран не могла произнести ни слова. Ей казалось, что она сходит с ума. Не было ничего, что могло ее потрясти сильнее, чем слова Аруна о том, что он больше не хочет брать ее в жены. Но так она думала до того, как Арун сидя перед ней практически на коленях рассказывал о том, что сам найдет ей достойного жениха. Что он из жениха и лучшего друга, которого она любила всем сердцем, и которому доверяла, вдруг превратится в опекуна, который будет подыскивать того, кому можно будет передать ее, как вещь. Как ставшую вдруг, ненужную вещь.

Ощущение, что ее жизнь, и она сама словно разваливаются на множество частей, наполнило ее ужасом. Чувствуя себя невероятно разбитой, Хиран сама не понимая зачем, потянулась за стаканом воды, но дрожащие руки подвели ее и вода пролилась. Не к месту и вовсе не вовремя Хиран усмехнулась. Слишком много разбитой посуды и пролитой жидкости для нее за каких-то три дня в доме Аруна. Слишком стремительно разлетелись ее мечты и надежды, чтобы она могла как-то осознать это. Только она попыталась принять одну правду, как на нее обрушивается другая. И нет даже возможности собраться с мыслями. Нет, на этот раз у нее не возникло никакого желания убегать. Не было сил даже рассердиться или обидится. Даже для боли места не осталось. Только разочарование и горькое сожаление.

— Я не останусь, Арун. – тихо возразила она. — Я так не могу. Я не хочу замуж за другого. – со слезами на глазах, произнесла Хиран. – Я хотела замуж за тебя, Арун.

По лицу Аруна прошла судорога и он отвел взгляд. А потом встал, за руки потянув за собой и Хиран. Обнял ее, прижав так крепко, что Хиран всхлипнула.

— Боже, Хир. О, Хир! Я не знаю, что мне делать. Я не знаю! Я все бы отдал, чтобы прекратить это. Чтобы ты не плакала и была счастливой. Я не знаю, что мне сделать, чтобы помочь тебе.

Так хорошо было в объятиях Аруна. Не смотря ни на что.

— Почему ты не мог полюбить меня? – сама понимая, что выглядит жалко, спросила Хиран и уткнулась лицом в грудь Аруна.

— Я и полюбил, Хиран. Очень давно. Это стало частью меня. Ты мне очень дорога. Ты мой друг, Хир. У меня только двое по-настоящему любимых мной друга. Это ты и Колин. И сейчас, после того, что я натворил, и, понимая, что теряю тебя, то прихожу в отчаяние. Не хочу тебя терять, Хир.

— Я не останусь, Арун. Я не хочу выбирать женихов. Я не… могу, понимаешь?

— Понимаю. Ты обижена на меня. Я знаю. И ты мне больше не доверяешь…

— Арун, нет, я…

— Тихо, не говори ничего, Хир. Я это знаю, и ты знаешь. И я понимаю. Но, Хир, подумай, милая. Зесь тебе будет гораздо проще справится с этим. Тут индийцы хоть и придерживаются всех традиций, но гораздо снисходительнее относятся к тем, кто их нарушает. Никто не поставит на тебе клеймо позора, а дома ты на какое-то время и вовсе будешь как отверженная. Хиран, подумай. Мы не станем спешить. Я не стремлюсь скорее избавиться от тебя. Ты просто познакомишься с новыми людьми, придешь в себя. И когда поймешь, что готова, то просто скажешь мне об этом. Ты не можешь вернуться не замужней, Хир. Это будет слишком трудно. Ничего не говори сейчас. Ладно? Просто подумай.

И он таким знакомым поцелуем коснулся ее макушки, что Хиран не смогла сразу возразить. А Арун еще несколько секунд прижимал ее к своей груди, а потом отстранился. Хиран едва поборола искушение остановить его. И потом согласиться остаться и позволить Аруну позаботиться обо всем. Но она не могла. И поэтому тоже сделала шаг назад.

— Я подумаю. – согласилась она, но знала, что решение свое не изменит.

Но Хиран, не смотря на то, что уже вроде бы все для себя решила, весь оставшийся день думала о словах Аруна. И это очень тревожило ее. Арун был прав. Единственный для нее выход – это брак. И она не сомневалась, как только она вернется домой, отец и все ее тетушки начнут подыскивать ей жениха. Он уже не будет таким же состоятельным и с такой родословной. И, уж конечно, никто не спросит, хочет ли она выходить за выбранного родственниками жениха. И от мысли, что ее могут отдать за совершенно незнакомого ей мужчину, становилось страшно.

Конечно, никто не станет ее заставлять и насильно не поведут к священному огню. Но у нее не будет выбора, кроме как дать согласие, и Хиран это понимала.

И ее свадебное сари не пропадет даром. Она больше не будет невестой Аруна, но станет невестой кого-то другого. А она не могла себе этого представить, как не пыталась. Она должна была быть к этому готова, но таковой себя не чувствовала. Она ощущала себя обманутой девочкой, которая до вчерашнего дня верила в чудеса. А уже сегодня поняла, что их не бывает.

И уже вечером, когда Арун, поужинав с ней, снова куда-то ушел, Хиран подошла к большому зеркальному шкафу и достала свою дорожную сумку. Но не стала собирать вещи как планировала, а достала расшитую бисером папку и открыла. Самым первым там лежал лист белой бумаги с распечатанном на нем узором из хны, для ее свадебного мехенди. Красивый узор из переплетающихся цветов и завитушек, должен был украсить ее руки. Его так тщательно для нее выбирали подруги. А ей было не так уж и важно, что там будет изображено. И вот теперь, когда все так изменилось, ей этот узор показался таким невероятно красивым. Хиран стояла и смотрела на листок бумаги и думала, что ни у одной невесты еще не было такого красивого узора хной.