-   Это мне понятно и я с этим полностью согласна, - ответила Эйприл. - Но ведь получает­ся, что равновесие это совсем не бесконечное.

-   Вы правильно предполагаете, - согласился профессор со словами Эйприл. - И вот эта косми­ческая энергия является основой всего, в том числе и жизни на Земле. Например, древние индийские йоги называли ее праной. Эта энергия продуци­руется в собственном поле и распространяется вол­нами и частицами. Если немножко огрубить и сказать про конкретный наш случай с тренида­тами, то нам со Сплинтером удалось установить, что между космическим энергополем и энерго­системой, в которой поселились тренидаты, то есть картиной, произошло нарушение равновесия. По­этому существа и пробудились, и стали проникать в чуждое для себя пространство, а здесь превра­щаться в настоящих монстров.

-   Но тогда это будет продолжаться не бесконеч­но? - предположила Эйприл.

-   Естественно! - ответил профессор. - Как только равновесие установится обратно в прежних параметрах, тренидаты перестанут проникать сюда.

-   Нет, - не согласилась Эйприл. - Я имела в виду немножко другое. Этих же существ не столько, что они могут проникать в наш мир до бесконечности?! Пусть их там сто, двести, но когда они все выйдут из своего пространства, все пре­кратится само собой. Или я что-то не совсем правильно понимаю?!

-   Ха-ха-ха! - рассмеялся профессор Грабен и посмотрел на Эйприл удивленными глазами, а потом перевел взгляд на Сплинтера и снова взор­вался смехом.

-   Простите меня, пожалуйста, - стал извиняться профессор.

-   Пожалуйста, - спокойно ответила Эйприл. - Но скажите, разве я не права?

-   Эйприл, - сказал профессор. - Простите еще раз, но вы напоминаете мне студента-двоечника, который придумывает всякие небылицы только для того, чтобы плавать на экзамене, но не уто­нуть. Дело в том, что с этими пространствами вот какая штука. Я не могу утверждать однознач­но, но для преодоления пространственного коридо­ра, как вы можете догадываться, нужна некая сила, энергия. В зависимости от величины этой силы или энергии находится количество тренидатов.

-   Как это? - не поняла девушка.

-   Чем больше сила или любая другая энергия, которая помогает тренидатам преодолеть прост­ранственный коридор, тем больше их проникнет в наше пространство, - объяснил профессор Грабен.

-   Все равно ничего не поняла, - отрицательно покачала головой Эйприл.

-   Прошлой ночью я и Сплинтер проникли в музей и наблюдали за картиной, - стал объяснять профессор Грабен. - Чтобы нам никто не мешал, мы повесили на стену подделку, а настоящую картину отнесли в мою лабораторию.

-   Так вот почему беспорядки в музее прекра­тились? - догадалась Эйприл.

-   Ну, конечно! - ответил профессор. - Кроме того, нам стало известно, что за картиной охотится Супермозг. Зачем было рисковать, если Шредер мог бы украсть картину из-под самого носа охраны и никто ничего не заметил бы. Вот у нас и созрел план. Да, значит, о картине.

  Профессор Грабен нахмурил брови и стал вспо­минать, на чем остановился.

-   Вы говорили о том, что отнесли картину в свою лабораторию, - заметил Леонардо.

-   Ах, да, - согласился профессор. - Так вот, отнесли мы картину и стали внимательно ее изучать. Нам удалось заснять момент выхода трени­датов в наше пространство. И что же оказалось?

  Профессор снова, как уже много раз за время своего рассказа, многозначительно поднял вверх указательный палец правой руки.

-   Оказалось, что вылетает оттуда буквально один, от силы два тренидата в виде шариков-яиц, ­сказал профессор. - Но в проходном коридоре в определенный момент эти шарики получают до­полнительную энергию. Происходит своеобразное деление их. Так из одного яйца при вылете в наше пространство получается пять, десять яиц.

  Рафаэль вздрогнул при упоминании о вылете яиц. Он отчетливо вспомнил ночь в музее, когда видел все это собственными глазами.

-   Мы не могли понять, почему так происходит, - продолжал тем временем профессор Гра­бен. - Но повторить опыт мы тоже не могли. Ведь картина оживает только раз в сутки. И вот этой ночью мы подготовились более надежно, потому что вооружились миниэлектрической пушкой. За­сняв момент вылета шаров, при повторе мы об­наружили, что под воздействием дополнительной энергии шары делятся.

-   Это ужасно, - пробормотал Донателло.­ - Представляете, если Шредер узнает и эту тайну?

-   Не знаю, как Шредер, а Супермозг уже знает об этом, - ответил профессор.

-   И что теперь будет? - ужаснулся Леонардо.

-   Ровным счетом ничего, - успокоил черепа­шек профессор Грабен. - В музее-то картина не настоящая! Пусть себе ворует на здоровье!

-   А если он догадается, что картина не настоящая? - предположил Микеланджело.

-   Все равно у него ничего не выйдет, - спокойно ответил профессор. - Он знает то же, что и мы.

-   А что мы знаем? - поинтересовалась Эйприл.

-   Мы знаем, что картина будет действовать только две ночи, эту и следующую, - ответил профессор Грабен.

-   И что будет с ней потом? - спросил Леонардо.

-   Она останется только картиной, - ответил профессор. - Но чтобы подобные случаи не проис­ходили в будущем, и чтобы кому-то не пришлось ломать голову над всеми этими проблемами, с ними нужно покончить нам.

-   А как? - спросил Донателло.

-   Как? - переспросил профессор. - Мы дума­ли над этим с учителем Сплинтером. Он мне сказал, что вы самые надежные помощники.

-   И незаменимые, - тихо добавил Сплинтер.

-   И незаменимые, подсказывает Сплинтер,­ - продолжал профессор. - Те меры предосторожности, которые узнали мы, должны хорошенько запомнить и вы. Правило первое: вы должны сле­дить за тем, чтобы на картину постоянно был на­правлен яркий луч прожектора дневного света. Правило второе: я не художник, да и Сплин­тер тоже, как выяснилось.

-   А зачем нам художник? - поинтересовалась Эйприл.

  Профессор вместо ответа полез во внутренний карман костюма и достал фотокопию картины «Замок Вальдхоуз».

-   Донателло, Рафаэль! - обратился он к чере­пашкам. - Вы через эту дверь входили в замок? Только постарайтесь вспомнить точно. От этого зависит результат нашего дела.

  Черепашки посмотрели на картину и указали на ту дверь, через которую они ночью проникли в замок.

-    Вы уверены в своем ответе? - еще раз переспросил профессор Грабен.

-   Так же, как то, что меня зовут Донателло,­ - смело ответил Донателло.

-   Тогда я спокоен, - сказал профессор. - Те­перь остается найти художника, который перерисовал бы картину.

-   Но зачем? - не понимал Леонардо.

-   Дверь - это вход в соединительный коридор, - объяснил учитель Сплинтер. - И она долж­на быть закрытой. Это надо сделать так, чтобы не нарушить картину.

-   У меня есть знакомый художник, - ответила Эйприл.

-   Отлично, - сказал профессор. - Поговори с ним. Может он согласится помочь нам?

-   Хорошо, - ответила Эйприл.

-   А теперь правило третье и последнее, - ска­зал профессор. - Оно может показаться вам абсурдным и нелогичным, но таковы правила игры, которые не нам менять. Так вот, после всего этого нужно будет закрасить картину или смыть изображение на ней.

-   Тогда зачем закрывать дверь? - развела руками Эйприл.

-   Затем, что она останется открытой даже в том случае, если картину закрасят, - объяснил профессор.

-   А я все равно ничего не понимаю, - пожал плечами Рафаэль.

-   Вы только выполните правильно, а там по­смотрим, - сказал профессор.

Глава 16. Непредвиденное похищение

  Черепашки ниндзя сидели дома и ожидали звон­ка от учителя Сплинтера. Он ушел с профессором Грабеном, потому что этой ночью им предстояло открыть некоторые загадки, связанные с возвращением тренидатов в параллельное прост­ранство. Учитель Сплинтер обещал позвонить до обеда, но было уже одиннадцать с половиной, а он так и не заявил о себе.