ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

01:47

Купер следует за мной ко мне в комнату и без приглашения ставит стул рядом с компьютером. Я помалкиваю, но когда захожу в свой аккаунт на ЛузерахЛейнсборо.com, то бросаю на него красноречивый взгляд.

— Не смотри, — приказываю я. — Не хочу, чтобы ты увидел мой пароль.

Мой пароль — «Купер143», что означает «Купер, я люблю тебя». В свою защиту скажу, что поставила этот пароль давным-давно и, понятное дело, не удосужилась его поменять. Такая вот я лентяйка.

— Я и не смотрю, — ворчит Купер, подключая камеру к компьютеру. — Знаешь, было бы проще, если бы на сайт можно было заходить сразу с телефона, тогда не пришлось бы… — он запинается, когда замечает мой недоверчивый взгляд.

— Раздаешь мне советы по улучшению ЛузеровЛейнсборо.com? — спрашиваю я.

Да, Купер один из тех компьютерных гиков, и все-таки. Сейчас не очень подходящее время для обсуждения функций сайта. Сайта, который играет чуть ли не главную роль во всей этой заварухе, в которой сейчас находимся. Точнее, я нахожусь.

Он хмурится.

— Ну, не тебе. Твоей сестре. Она же одна из создателей? Ну, по меньшей мере, принимает решения о том, что добавить в обновление?

— Да, наверное, — соглашаюсь я. — Она все еще контролирует сайт, хоть и не принимает в его жизни активное участие.

— Тогда почему бы не сказать тебе, что можно улучшить?

— Потому что, судя по твоим словам, этот сайт испортил не только эту ночь, но и, возможно мою жизнь. И твою. Поэтому в этом нет никакого смысла.

Купер пожимает плечами.

— Сайт не испортил мне жизнь. — Он смотрит на меня, его зеленые глаза серьезны. — По правде говоря, я не хотел поступать в Браун, и ты это знаешь.

Я киваю. Купер не хочет поступать в Браун. И знаю я это не потому, что он говорил мне об этом, а потому что слышала, как говорил о нем. Как-то… бесстрастно.

Думаю, Купер хочет поступить в Нью-Йоркский Университет, который считается у него запасным вариантом. Там есть великолепный факультет информатики, и я знаю, что он всегда мечтал жить в Нью-Йорке. Но его родители хотят, чтобы он учился поближе к дому. Его мама считает жизнь в Нью-Йорке сумасшедшей. Вдобавок, и его отец, и мать учились в Брауне, поэтому они думают, будто он будет там счастлив.

— Считаю это что-то вроде благословления, раз не поступил туда, — говорит Купер.

— Тогда почему мы проходим через весь этот спектакль? — разочарованно спрашиваю я. — Если тебе вообще плевать на Браун.

— Я же говорил, что не моя идея, — отвечает Купер. — Это придумал Тайлер.

— Ах да, точно, — усмехаюсь я. — Совсем забыла. Ты делаешь все, что прикажет Тайлер. — Хотелось бы, чтобы это прозвучало дерзко, но получилось отчасти дерзко, отчасти грустно.

— Это не так, — возражает он.

— Если тебе плевать на Браун, тогда зачем настучал руководству школы? — спрашиваю я. — Про мой комментарий?

Купер вздыхает, в уголках его зеленых глаз собираются морщинки.

— Это не я, — настаивает он. — Я же сказал, это сделал Тайлер. И, Элиза, честно, я…

— Не хочу этого слышать, — перебиваю я. И это правда. Не хочу выслушивать его тупые извинения о том, как ему жаль, это все была просто шутка, он никогда не хотел меня обидеть и бла-бла-бла.

Я включаю компьютер и загружаю в него фото, напоминая себе, что больше не намерена из-за него плакать. И уж точно не перед ним, что было бы совершенно и абсолютно неприемлемо.

Как только загружаю и выкладываю фотки, я поворачиваюсь и смотрю на Купера.

— И что теперь? — спрашиваю я.

— Не знаю. Думаю, надо подождать. — Он смотрит на часы. — Мне придется уехать где-то через десять минут. Пора вернуться домой к Иззи.

— Ах да, верно, к Иззи, — говорю я. — Можешь не заставлять ее ждать, это будет ужасно для бедняжки. Она не переживет, если просидит без своего парня целых два часа.

Я изображаю шок.

— Своего парня? — Купер хмурится. — Иззи не моя девушка.

— Тогда тебе, наверное, стоит с ней поговорить на эту тему, — предлагаю я. — Ибо она определенно считает себя твоей девушкой.

Купер хмурится еще сильнее.

— Нет, не считает.

— Ага, — киваю я, — считает. Она сама сказала мне об этом сегодня в метро.

Хотя это не совсем так. Изабелла же не встала и сказала: «Купер мой парень, юхуу!», но точно всячески старалась это показать, разве что татуировку не сделала «КУПЕР И ИЗАБЕЛЛА ВМЕСТЕ НАВСЕГДА» в форме сердца или типа того.

— Иззи не моя девушка, — повторяет Купер.

— В самом деле? — спрашиваю я. — Тогда почему ты присматриваешь за ее вечеринкой?

— Потому что она попросила, — отвечает он, пожимая плечами. — Мы вместе работали над проектом по психологии, поэтому был там прошлым вечером. — Я одариваю его скептическим взглядом. — Да мы просто друзья, клянусь. Я даже никогда не целовался с ней. — Он протягивает мне свой телефон. — Хочешь, позвони ей прямо сейчас и спроси?

— Нет. Что бы там ни было, мне все равно.

Это неправда. Мне не все равно. Совсем. И теперь, когда я знаю, что он не встречается с Изабеллой, то могу почти поверить, будто он, возможно, действительно скучает по мне. Могу, но не буду.

— Элиза…

— Стоп, — перебиваю я взмахом руки.

— Ты даже не знаешь, что я собирался сказать!

— Знаю, — говорю я. — Ты собирался сказать, что никогда не хотел сделать мне больно, как все вышло из-под контроля, и какой ты на самом деле хороший парень, который никогда бы не поступил со мной так умышленно, но, ОМБ, на тебя надавили парни из «318».

— ОМБ, на меня надавили парни из «318»? — повторяет он.

— Да.

— Я не знаю, что это значит.

— Это ЗНАЧИТ, что ты собирался сказать, будто сделал это, потому что на тебя давили «318».

Честное слово!

— Что такое «ОМБ»?

— О мой бог.

— Так ты считаешь, будто я собирался сказать: «О мой бог, на меня давили парни из «318»»? — спрашивает Купер и смотрит на меня так, как смотрел раньше. С милой ухмылкой, которая заставляет чувствовать себя так, словно все, что я говорю, — очаровательно.

— Нет, я считаю, что ты собирался наплести кучу всякой чуши о давлении «318» и о том, как это повлияло на твои поступки по отношению ко мне, а «ОМБ» — это просто символическое обозначение всей той грязи, которую хотел вылить на меня.

— Ох. — Ухмылка покидает его лицо.

— И это все, что ты можешь мне сказать? Ох?

— Нет.

Купер садится на мою кровать и поворачивает стул так, что я оказываюсь к нему лицом. Тут же опускаю взгляд, но заключает мое лицо в ладони и вынуждает посмотреть на него.

— Перестань, — говорю я, но никак не двигаюсь. Не могу пошевелиться. Я будто застыла и не могу оторваться от него. Ладно, не совсем правда. Я могу пошевелиться, со мной все в порядке. Но мне нравится ощущение его пальцев на моем лице.

— Перестать что? — спрашивает он.

— Тебе не разрешается трогать мое лицо, — поясняю я. — Ты лишился этого права, когда порвал со мной.

— Это ты порвала со мной, — говорит он.

Полагаю, технически он прав. Я порвала с ним, как только узнала, что он сделал, как только обнаружила список, отвратительный список, наполненный отвратительными пунктами, которые он должен был выполнить, чтобы заморочить мне голову.

— Значит, ты лишился этого права, когда мы расстались, — поправляюсь я.

— Хорошо, — соглашается он. Но не шевелится. Теперь его палец рисует маленькие круги от моего подбородка по щеке и к губам.

— Ты все еще делаешь это, — напоминаю ему я.

— Я никогда не хотел расставаться с тобой, — признается Купер.

— Разумеется, — соглашаюсь я. — Потому что расстаться со мной — значит провалить задание.

— Нет, — качает он головой. — Не поэтому.

Меня пробирает легкий озноб. Я поднимаю глаза и пристально смотрю на него.

— Если это так, — горько шепчу я, сглатывая, — тогда почему ты не боролся за меня?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты мог побороться за меня, мог попытаться заставить меня передумать, мог побежать за мной в тот вечер, когда я нашла список.

Купер отводит взгляд, и чары рассеиваются. Потому что знает, что я права. Если бы он действительно хотел быть со мной, то мог бы побороться за меня. Мог попытаться догнать меня, мог попытаться быть со мной, попытаться заставить меня изменить свое мнение, сказать Тайлеру, что больше не хочет быть в «318». Но он не сделал этого. Потому что все, что Купер говорит мне, — сплошная и откровенная ложь. Всегда

— Элиза, — наконец произносит он. — Как думаешь, почему ты оказалась в том списке?

— В каком списке? — недоумеваю я, хмурясь.

— В списке девушек, избранных для нашего задания в посвящение?

— Так был целый список? — спрашиваю я, откатываясь на стуле и отворачиваясь от него. — Список избранных девушек? Для ваших фальшивых отношений?!

Серьезно! И это тогда, когда я думаю, что он не может пасть еще ниже!

— Да, — кивает Купер. Теперь он сидит, сгорбившись, положа локти на колени. — Я думал, ты знала.

— Нет, не знала! — восклицаю я, всплескивая руками. — И я понятия не имею, как попала в этот список. Может, потому что я тихоня или у меня нет идеальной фигуры, или из-за того, что я сестра Кейт, а ваши извращенные недалекие умишки сочли это смешным.

— Нет. Ты оказалась в том списке, потому что этого захотел я, — заявляет Купер таким тоном, будто бы это должно осчастливить меня.

Я смотрю на него. Должно быть, у него поехала крыша. Серьезно.

— Великолепно. Какая замечательная причина, Купер. Теперь мое мнение о тебе изменилось в лучшую сторону. Спасибо за то, что все прояснил.

— Нет, — качает он головой. — Я хотел, чтобы ты оказалась в нем, потому что мне нужен был повод заговорить с тобой.

— Боже мой! — изумляюсь я, яростно вскакивая со стула. — Ты серьезно бредишь? Думаешь, если скажешь, что хотел встречаться со мной на спор, чтобы узнать меня поближе, то от этого мне станет легче?! Если что, все стало НАМНОГО. ХУЖЕ. — Я встречаю его взгляд. — Ты отвратителен. Убирайся из моей комнаты!

— Что? — Купер встает, не сводя с меня глаз. — Разве ты не слышала, что я только что сказал? Я хотел, чтобы ты оказалась в этом списке, потому что нахожу тебя интересной и милой, и мне нужен был повод, чтобы заговорить с тобой.