ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

05:21

Нам приходится ехать двадцать минут, чтобы найти круглосуточный копировальный центр так что мы вбиваем адрес в навигатор, врубаем музыку и опускаем стекла. Я позволяю свежему утреннему ветерку подхватить волосы и ненадолго прогоняю все мысли об этой ужасной ночи из головы. Чувствую себя ПРЕКРАСНО.

Добравшись до копировального центра, мы где-то полчаса проводим за ксерокопированием «Устава «318» на блестящую фиолетовую бумагу, а после этого каждый лист убираем в блестящую розовую папку с бабочкой. Парень, работник этого центра, явно считает нас сумасшедшими, но мне слишком весело, чтобы переживать насчет этого.

— Стикеры-смайлики? — предлагает Марисса, взяв упаковку с прилавка и демонстрируя ее нам.

— А они розовые? — интересуюсь я.

— Неа! — Она кладет их обратно. — Ух ты, пуанты! — восклицает подруга, открывает пачку со стикерами и принимается украшать корешок папки.

Парень нервно поглядывает на нас из-за прилавка. По всей видимости, он никогда не видел группу девчонок, копирующих содержимое конфиденциальной папки секретного общества.

Кларисса постукивает длинными ноготками по копировальной машине.

— Объясните мне снова, почему мы это копируем? — спрашивает она. — У нас же уже есть эта записная книжка.

— Да, — соглашаюсь и в качестве финального штриха прикрепляю стикер с балетной пачкой на обложку папки. — Но теперь у нас есть и копия.

Кларисса с недоумением смотрит на меня.

— И?

— И теперь мы можем обменять их записную книжку на мой блокнот, а копия, — я поднимаю это розовое уродство, — сойдет за подстраховку, если «318» снова начнут мутить воду.

— Ох! — Кларисса выглядит так, будто я только что лишила ее невинности. — Это похоже на… вымогательство, — шепчет она.

— Ну, не совсем, — говорю я. — Больше на шантаж. Они первые начали.

— Ладно, — кивает Марисса. — И что мы теперь...

Тут ее телефон начинает звонить, и она смотрит на экран.

— Джеремайя, — шепчет подруга. — Я почти… Хочу сказать, я вроде как забыла про него.

Марисса выглядит потрясенной, будто не могла и представить, как это так она вообще забыла про Джеремайю. Марисса берет трубку и на пару секунд отходит к большому столу, который завален офисными принадлежностями.

Я собираю все, что мы использовали для оформления, отношу к кассе и вываливаю на прилавок.

Парень смотрит вниз на все это безобразие и вздыхает.

— Прошу прощения, Сэм, — извиняюсь я, прочитав имя на бейджике и осмотрев кучу пустых упаковок, разорванных стикеров, целлофана и, конечно же, наше розовое безумие. — Думаю, мы тут устроили маленький погром.

— Маленький? — переспрашивает он, но не с осуждением. Скорее c «о боже, как мне теперь это убирать?».

— Если бы ты знал, какая у меня была ночка, — говорю я, — то понял бы меня.

Он робко улыбается мне, берет папку и пробивает ее.

Позади меня Марисса разговаривает по телефону.

— Да. Рада, что ты повеселился. Нет, знаю, просто я… Я не…

Я начинаю немного нервничать, когда понимаю, что происходит. Джеремайя наконец-то перезвонил Мариссе, но уже слишком поздно. Наверняка этот парень всю ночь пьянствовал и флиртовал с разными девчонками, а теперь втюхивает ей какое-нибудь тупое оправдание, почему не позвонил. Я в ярости не только из-за того, что не хочу, чтобы Мариссу обижали. Нам втроем было так весело, а теперь этот придурок Джеремайя вгонит ее в тоску и все испортит.

Бросаю взгляд на Клариссу, которая любуется своим зеркальным отражением в одном из окон высотой от пола до потолка. Она поворачивается, и могу сказать, что мы думаем об одном и том же. Какую бы лапшу Джеремайя не вешал Мариссе на уши, все это полная херь.

Кассир Сэм заканчивает пробивать мои балетные стикеры.

— С вас семьдесят шесть долларов и восемнадцать центов, — объявляет он, но я не особо обращаю на него внимание.

Я пытаюсь подслушать разговор Мариссы.

— Да, — говорит она. — Хорошо, может, я смогу подойти чуть позднее. Мне просто не понять, почему ты раньше мне не позвонил.

Марисса слушает Джеремайю еще минуту, а потом как будто щелкает выключатель. И наша подруга, хм, срывается с цепи.

— Ты ОБКУРИЛСЯ с Бренданом и Робби? — кричит она. Ее глаза чуть не вылезают из орбит. — И тебе пришлось тусоваться с ними, потому что Я ПОТЕРЯЛА ТВОЮ ТРАВКУ? Джеремайя, я не теряла ее! У меня ЕЕ ЗАБРАЛА ПОЛИЦИЯ!

Кассир Сэр нервно поглядывает на меня, и я пытаюсь ободряюще ему улыбнуться. Мне хочется сказать, что это абсолютное недоразумение и моя подруга не какая-нибудь наркоша или дилер, но Марисса продолжает кричать.

— Знаешь что? Вообще-то, я не думаю, что приду. Я занята, — и бросает трубку.

Я смотрю на нее. Марисса смотрит на меня. Кларисса смотрит на нее. Она смотрит на Клариссу. Я и Кларисса смотрим друг на друга, а потом обе снова смотрим на Мариссу.

— Джеремайя, — начинает она, — не мог позвонить мне, потому что обкурился со своими тупыми дружками. Очевидно он считает меня виноватой в том, что я потеряла его травку. Он все-таки позвал меня к себе, но я сказала, что занята. — Марисса сама в шоке от своего поведения. Будто бы не может поверить, что сказала ему нечто подобное.

— Вот и хорошо! — говорю я.

— Просто отлично! — добавляет Кларисса.

— Кто-нибудь собирается мне заплатить? — спрашивает Сэм.

Когда мы выходим на улицу, меня ждут три сообщения от Тайлера, и, судя по тону, он не особо счастлив.

Сообщение первое: «Окей, какого хрена ты не отвечаешь? У тебя на все про все пять минут, чтобы перезвонить мне. В противном случае, я выкладываю содержимое твоего блокнота в сеть. Мне плевать».

Естественно, это блеф, потому что меня поджидают от него еще два сообщения. Я рада, что не получила только первое, потому что могла бы достаточно сильно испугаться, чтобы перезвонить ему.

Второе сообщение: «Ладно, Элиза. Послушай, мне жаль, что мы так поступили. Мы очень сильно разозлились, понятно? Ты попыталась с нами играть и уничтожить». Вообще-то нет. Все, что я сделала, это запостила правдивый комментарий (ладно, полуправдивый) про одного из членов «318». Но неважно. Это семантика. «Просто верни нам нашу записную книжку, а мы вернем тебе твой блокнот, и забудем все, будто ничего и не было».

И, наконец, третье сообщение, где Тайлер каким-то чудом превратился в какого-то скулящего тринадцатилетнего подростка.

Третье сообщение: «Элиза, пожалуйста, верни нам записную книжку. Нам абсолютно плевать, что ты там написала на ЛузерыЛейнсборо.com. Нам очень нужен наш устав».

Я включаю громкую связь и еще раз проигрываю все три сообщения Мариссе и Клариссе.

— Вау! — восклицает Кларисса. — А он похоже отчаялся.

— Наверняка ему попадет, — говорит Марисса.

Мы сидим в машине, записная книжка и розовое безобразие лежат на переднем сиденье. Мы остановились у круглосуточного магазина рядом с копировальным центром, где купили перекусить. А теперь набиваем животы и слушаем эти сообщения.

— От кого? — спрашиваю я, делая глоток «Снэпла»¹⁶.

— От большого босса, — отвечает Марисса.

— О, прямо как в банде! — говорит Кларисса и кивает со знанием дела, будто знает все об организованной преступности. Она перегибается через сиденье и спрашивает: — У тебя есть какие-нибудь салфетки?

Марисса кивком указывает на бардачок, я открываю его и протягиваю Клариссе пару салфеток.

— Благодарю, — произносит она и элегантно вытирает руки.

— Что ты имеешь в виду под «большим боссом»? — интересуюсь я.

— Ну, «318» существуют уже много лет, — говорит Кларисса. — Уверена, что среди них есть какой-то лидер, кто отвечает за все.

— Так Тайлер главный, — замечаю я, хрустя сладким попкорном. — Разве нет?

— Он президент, — говорит Марисса. — Но, вероятно, есть кто-то еще, кто состоит в этой организации уже давно и возглавляет ее. Какой-нибудь сорокалетний толстый лысеющий мужик, который слишком заинтересован в делах «318» и хочет снова и снова переживать свои былые деньки славы.

— Ммм, — мычу я, задумываясь над этим.

— Именно так поступают в старом студенческом братстве моего отца, — говорит Марисса. — Они даже проводят свои ежегодные дурацкие собрания, где встречаются и арендуют автобус для вечеринок. Там они напиваются, пожирают глазами студенток из колледжа и притворяются, будто у них с ними есть какой-то шанс.

— Ого, — говорю я.

— Вот это да! — выдыхает Кларисса.

— Именно, — кивает Марисса. — Ну так что? Ты ему перезвонишь и договоришься об обмене?

— Да, — со вздохом отвечаю я. — Наверное, мне надо ему перезвонить.

Как бы я не наслаждалась тем, что заставила Тайлера попотеть, все-таки мне хочется вернуть свой блокнот. И для этого требуется ему перезвонить и договориться о встрече.

Но когда я достаю свой телефон, он начинает вибрировать у меня в руке. Купер.

— Алло? — говорю я.

— Элиза? — В этот раз никакого приветствия.

— Да?

— Послушай, мы хотим вернуть наш устав.

— Знаю, — говорю я. — Просто я делала копию, это было…

— Мы можем встретиться на школьной парковке. Через пятнадцать минут? — перебивает меня Купер, и тут до меня доходит. С ним Тайлер. Видимо, он решил, если Купер мне позвонит, то я обязательно возьму трубку. Они думают, будто я все еще влюблена в него, что выводит меня из себя, потому что: а) это не так и б) единственная причина, по которой я взяла трубку — потому что сама хотела позвонить Тайлеру.

— Да, — отвечаю я. — Встретимся там. — И вешаю трубку только на тот случай, если Тайлер считает, что я ответила, потому что звонил Купер.

Мы доезжаем до школьной парковки, он она пуста.

— Они не сказали, где именно? — спрашивает Марисса.

— Без понятия, — пожимаю плечами я. — Просто сказали, что встретимся на парковке.

— Это место реально жутковатое, — говорит Кларисса. С широко раскрытыми глазами она выглядывает из окна и внимательно все осматривает. Дело в том, что она права. Это место слегка жутковатое. Солнце только-только выглянула из-за горизонта, но по большей части еще темно. И пусть на парковке светят фонари, все места пустуют, что кажется… неправильным. Даже во внеучебное время парковка никогда не пустует, потому что после уроков всегда есть внеклассные занятия, танцы или спортивные соревнования.