Дидье
Мари или Марьон?
Марьон
(в ужасе падая на землю)
О, милосердным будь!
Дидье
Сударыня, сюда ведет не легкий путь,
И тюрьмы королей не строились из глины;
Здесь стража грозная, здесь стены-исполины.
Чтобы открылось вам все множество дверей,
Кому вы отдались, признайтесь поскорей?
Марьон
Дидье! Кто вам сказал?
Дидье
Никто. Я догадался.
Марьон
Клянусь создателем, — чтобы ты жив остался,
Чтобы ты мог бежать — я правду говорю, —
Чтоб палачей смягчить, поверь…
Дидье
Благодарю.
(Скрестив руки на груди.)
Дойти до этого — вот ужас, в самом деле!
Ведь это срам, еще не виданный доселе…
(С криками бешенства мечется по тюремному двору.)
Торговец этот где, позорный и срамной,
Что продал голову мою, прельстясь ценой?
Тюремщик где? Судья? Где человек презренный?
Его я раздавлю, как образ ваш растленный
Я раздроблю…
(Останавливается, собираясь раздавить миниатюру между ладонями, но затем сдерживается и продолжает в сильном волнении.)
Судья! Пишите ваш закон!
Пусть на весах у вас — я этим не смущен —
Фальшивой гирею, склоняющей судьбины,
Лежит честь женщины иль голова мужчины!
(К Марьон.)
Ступайте вновь к нему!
Марьон
Молю, не будь таким!
Мне твой презрительный ответ невыносим.
Я трепещу, Дидье, и мертвая паду я…
Пойми, что здесь любовь пылает, торжествуя,
И если некогда был человек любим,
То это мною ты…
Дидье
Обман мне нестерпим!
Родиться женщиной я мог себе на горе
И тоже утопать в распутстве и в позоре,
Собою торговать, всем подставляя грудь,
Чтоб первый встречный мог на ней часок уснуть,
Но если встретил бы меня не как забаву
Невиннейший чудак, влюбленный в честь и в славу,
И если бы в себя влюбить мне довелось
Скитальца, грезою пронзенного насквозь,
Скорее, чем ему в позоре не признаться,
Скрыть от него, кто я, и молча с ним остаться,
Не заявив ему открыто наперед,
Что мой невинный взор ежеминутно лжет,
Скорей, чем так солгать, — о, я, собрав всю силу,
Ногтями б вырыла сама себе могилу!
Марьон
Ах!
Дидье
(показывая на свою грудь)
Вы смеялись бы, себя увидев тут,
В том странном зеркале, что сердцем все зовут!
Его разбив в куски, вы поступили верно.
Вы чистой были там, простой, нелицемерной…
О женщина! Ну чем, скажи, был виноват
Тот, кто любил тебя, как самый нежный брат?
(Протягивает ей портрет.)
И надлежит теперь мне возвратить вам это —
Святой залог любви чистейшей и привета.
Марьон
(отворачивается с криком)
Мой бог!
Дидье
Не для меня ль портрет заказан тот?
(Смеется и в ярости кидает медальон на землю.)
Марьон
(задыхаясь)
Пусть кто-нибудь меня из жалости убьет!
Тюремщик
Спешите…
Марьон
Час идет, мгновенье улетает!
Дидье, мне говорить ваш взор не разрешает,
Не может быть никто обязан мне ничем.
Меня вы прокляли и бросили совсем.
Я более, чем срам и злобу, заслужила.
О, слишком вы добры, — и вам я с новой силой
Благословенье шлю, — но близок страшный час.
Бегите, ваш палач не позабыл про вас!
Я все устроила, побег возможен… Слушай!
Мне не отказывай, я погубила душу!
Толкни меня, ударь, отбрось пинком ноги,