На разрушение храмов требовалось государственное разрешение. Закон, дозволяющий это на территории Сирии, был

‘ «Pro templis» (лат) - «В защиту храмов». (Примеч. peg.) издан в 399 г., а на Западе, где римская аристократия все еще хранила верность старой религии, храмы в том же году пребывали под защитой закона. Однако в 407 г., согласно основному закону, изданному при Стилихоне, все языческие храмы в окрестностях Рима были конфискованы. На Востоке Феодосий II в 435 г. распорядился об окончательном закрытии храмов, их очищении (от язычества) или разрушении. Однако это надлежало делать без лишней шумихи (sine turba ас tumultu). А поскольку власти, чиновничество и солдаты зачастую относились к язычеству более терпимо, нежели дозволялось принятыми под давлением клира указами, этот клир, совместно с простым людом, без всякого права на то, занимался стихийным разрушением храмов. Для описания этого существует эвфемизм: «христианизация». На самом же деле это были «хрустальные ночи» ⁴⁰ античности. Хотя иезуит Гризар/ Grisar и пытается доказать, что «иногда или даже в большинстве случаев это происходило в ответ на организованные язычниками беспорядки». В восточных провинциях, где христианство преобладало, а сопротивление язычников носило «академический» (Джонс/Jones) характер, уже во второй половине IV в. все больше и больше храмов разрушалось, причем фанатичные толпы нередко в кровь избивали староверующих. Известно, что те по возможности отбивались. Но сведения об этом скудны¹⁰⁸.

Террор был загодя подготовлен публицистически, в чем принимал участие и Шенуте.

В своих трафаретных пасквилях он осыпает оскорблениями «идолов» и «идолопоклонников», почитателей деревяшек, камней, «птиц, крокодилов, диких животных и домашнего скота». Он высмеивает зажигание огней и курение ладана (что и по сей день практикуется в католицизме), но не для «богов», а - колоссальная разница - для Бога (и его «святых»). При этом Шенуте применяет тактику, и по сей день популярную в религиозных, особенно в католических, кругах: перед народными массами он клеветал грубо и примитивно, разжигая ненависть и фанатизм, а в благородном обществе брал серьезный тон и старался, как бы трудно ему это ни давалось, завоевать собеседников изысканными манерами. «И поскольку Шенуте не испытывает к язычникам и отправлению их культов ничего, кроме презрения, он восторженно приветствует ту кровавую войну, которую ведет в его время христианская чернь против последних эллинистических жрецов. Он восхваляет «справедливых правителей и полководцев», разрушающих храмы и низвергающих идолов. Он радуется, когда статуи… уносят прочь. Ему по душе христианские частушки, высмеивающие язычников и их храмы» (Лей-польдт)¹⁰⁹.

Шенуте, враг науки, яро ненавидевший эллинов, католический зилот*, громогласно восхвалявший всех сильных мира сего, которые уничтожают храмы и статуи богов (последнее, по крайней мере после убийства императора Юлиана, по мнению Функе/ Funke, «стоит на повестке дня») - этот «великий аббат» продолжал опустошать страну. Во главе толп по-армейски вымуштрованных, хорошо распаленных и изрядно оголодавших аскетов - мясо, рыба, яйца, сыр и вино были исключены, разрешался лишь хлеб и одна порция горячей похлебки в день - он врывался в храмы, грабил их, громил и сбрасывал в Нил «идолов». Однако все, что представляло ценность, что сулило деньги, уносилось в его монастырь. За год до своей кончины якобы в возрасте 118 лет, он подверг подобному набегу один из фиванских храмов. Но теолог Лейпольдт не может не причислить к бесспорным «заслугам» Шенуте то, что «после 450 г. в Верхнем Египте старым богам больше не поклонялись» “°.

Святой неоднократно собственноручно упразднял храмы своей родины. «Пример его архиепископа Кирилла вдохновил его на то, чтобы добиться больших успехов таким легким и удобным способом», - пишет Лейполъдт и приводит в качестве примеров сожжение языческого святилища в близлежащем Атрибе и храма в деревне Пнеуит (Плеуит). «Язычники, видевшие его деяния, не смели защищаться. Одни бежали, «как лисы от волков». Другие лишь умоляли: «Взгляните на наши святыни», что значило: пощадите святой храм. Лишь немногие находили в себе мужество грозить Шенуте. Мол, если ваши претензии обоснованы, вы можете обратиться в суд и там доказывать их. Действительно, в самый последний момент и среди свиты Шенуте раздались голоса, призывавшие, быть может, из страха перед возможными последствиями, пойти на мировую. Но Шенуте считал, что его долг не позволяет ему прислушиваться к подобному. Сделав ставку на

* Зилот (греч. zelotai - ревнитель) - представитель радикального крыла иудейских повстанцев в Палестине в период Иудейской войны. (Приыеч.peg) благосклонность своего архиепископа и христианского правительства, он хотел во что бы то ни стало завершить начатое дело. Он вынес из храма все, что только можно: священные светильники, магические книги, жертвенные дары, сосуды для зерна, культовую утварь, освященные дары и даже святые изображения богов. С этой богатой добычей он вернулся в монастырь. Возможно, не без оснований Шенуте впоследст вии упрекали в том, что он присвоил храмовые сокровища с тем, чтобы обеспечить монахам приличный доход, если настанут трудные времена. Вскоре дело приняло плохой оборот. Когда один из языческих начальников прибыл в Антиноу, жрецы разграбленного храма пожаловались ему на Шенуте. Если они надеялись, что чиновник-язычник встанет на их сторону, то они заблуждались. Они упустили из вида, сколь сильна ненависть народа к ним и сколь велико почитание Шенуте. Короче, утром в день судебного заседания Шенуте прибыл в Антиноу не один Из всех окрестных деревень и поместий стекались христиане, мужчины и женщины, столь многочисленными толпами, что все дороги были забиты ими. Час от часу их становилось все больше. Вскоре они заполонили весь город, значительную часть жителей которого еще составляли язычники. И когда должно было начаться разбирательство, все собравшиеся закричали как один: «Иисус! Иисус!» Восклицания толпы заглушали голос судьи. Процесс был сорван. Шенуте же под громкие торжествующие возгласы был сопровожден в так называемую Водную церковь, где он произнес страстную проповедь против язычников»¹¹¹.

К прочим преступлениям: разбою, разрушениям, подстрекательству и выкачиванию денег прежде всего у богатых землевладельцев-греков - присовокупилось еще и убийство¹¹².

При сожжении большого храма в Панополе был убит богатый предводитель язычников. А поскольку аббат врывался в дома и других знатных лиц, чтобы порушить всевозможных идолов и чертовщину и «очистить» местность, то убивали и там. После того как Шенуте однажды ночью в Ахмине нагрянул в дом только что уехавшего Гесия, разрушил и сбросил в реку его «идолов», потерпевший пожаловался губернатору. «Жизнь Шенуте» так сообщает об этом случае: «С тех пор как Иисус лишил его (Гесия) его богатств, никто о нем больше не слыхивал». Видимо, это было обычной формулировкой для сообщения об очередном убийстве, совершенном святым. И когда он, по его собственному признанию, вместе со своими монахами разрушил часто посещаемую языческую статую в Ахмине, город разграбил и поджег, а жителей вырезал, их постигла участь Гесия. Вот как говорит об этом Шенуте: «Больше о них ничего не слышали, и после резни их прах развеял ветер…» «Жесткий, суровый, горячий, но и пленительный, завораживающий характер», для которого имела значение «только практика»: «повиноваться Богу и делать свою работу» (Энциклопедия теологии и церкви/ Lexikon fur Theologie und Kirche)"³.

В «Патрологии» Альтанера/ Allaner, еще одном стандартном католически-теологическом сочинении (с Imprimatur от 1978 г.), Шенуте фигурирует как «выдающийся организатор египетского монашества», «самый значительный автор коптской церкви». Эрнст Штейн/ Ernst Stein также восхваляет аббата как самого выдающегося религиозного деятеля своего народа, как «культовую личность коптской литературы». Но добавляет к этому, что «своим низким интеллектуальным уровнем и своей жестокостью, не чурающейся собственноручного убийства, он дает нам мерило духовой нищеты своей нации»¹".