Это послание, в котором «еретик» Несторий, внимательно изучив его в изгнании, нашел подтверждение собственной правоты, согласно позднейшей легенде, положенное Львом на могилу Петра, было поднято чудесным образом усовершенствованным. Тем не менее на Соборе, который анафемствовал учение о двух природах в Христе «после вочеловечивания», оно не было даже оглашено. Диоскор пресек на корню попытку папских легатов сделать это. А Ювеналий Иерусалимский поддержал его: любого, «кто заговорит о двух природах после вочеловечивания», этот патриарх желал бы видеть сосланным. Для них учение Нестория было страшнее дьявола. Общий настрой Эфеса был однозначно в пользу Диоскора и Александрии. «Кирилл бессмертен! Живи Александрия, город правоверных!» - вопили соборные отцы А еще они кричали; «Весь мир признал твою веру, о несравненный Диоскор»¹²⁹.

Посланцы Льва в подобных обстоятельствах выглядели не лучшим образом. После их первого, не слишком дружественно встреченного выступления, они некоторое время вообще никак себя не проявляли. Когда в заседании под председательством Ювеналия 80 % синодалов: 113 из примерно 140 участников - согласно намеченному плану, признали правоверность Евтихия, епископ Юлий из Путеоли не стал голосовать. А при утверждении обвинительного заключения по делу Флавиана папские легаты, вследствие различных недоразумений, даже проголосовали за. Лишь после осуждения Флавиана и упрямого Евсевия Дорилейского, бывшего адвоката из Александрии, выступление которого прерывалось возмущенными выкриками из зала, когда Флавиан во всеуслышание заявил протест и поставил под сомнение «компетентность» Диоскора - легат Иларий отважился на краткое вето и швырнул в лицо собранию «contradicitur» ⁴¹. Это явилось кульминацией выступления папской делегации.

Но тут Святой Дух, что незримо царил в зале, принялся делать это в причудливых формах. Поднялся страшный шум и суматоха. Диоскор дал знак военным - двери отворились, и в помещение ворвались солдаты с обнаженными мечами, александрийские параболаны, личные охранники Диоскора, беснующиеся монахи и визжащая толпа обывателей. Большая церковь Марии огласилась выкриками: «Кто заикнется о двух природах, того - в ссылку!», «Подать сюда Евсевия! Сожгите его, сожгите его заживо! Разодрать его на куски! На куски - за то, что он «раскалывает (единого) Христа». Примечательно во всем этом то, что, как пишет францисканец Геманс/ Goe-mans, в «выкриках» и «аккламациях» соборных отцов ранней церкви усматривалось тем более сильное и действенное влияние Святого Духа, чем дружнее и громче были выкрики. Если скопы разбежались по темным углам, либо забились под скамьи. Аббат Варсума ополчился на Флавиана, пытавшегося укрыться в алтаре; «Забейте Флавиана!» Константинопольский архиепископ позднее тайным посланием, переданным через легата Илария, апеллировал в «резиденцию князя апостолов». «Нужда заставляет меня, - начинает он свое послание, - надлежащим образом проинформировать Ваше Свя тейшество (sanctitatem vestram)», - и тут же просит помощи для защиты «благочестивой веры отцов, над которой нависла опасность» - этот константинопольский князь церкви сначала попытался спастись в алтаре, но архиепископ Диоскор швырнул его на пол и попинал ногами, в чем спонтанно приняли участие и другие синодалы, а особенно монахи. Избитый Флавиан - обстоятельства и дата его смерти спорны - возможно, он скончался от увечий уже через несколько дней на пути к месту ссылки в Хипайпу (Лидия). (Если все ограни чилось увечьями, в чем сомневаются даже католики. Так, Чедвик/ Chadwick пытается доказать, что Флавиан был убит по приказу св. Пульхерии, которая была заинтересована в его смерти. На следующем Соборе в Халкидоне также поговари вали о том, что Флавиан был не то убит Диоскором, не то задушен Варсумой. Как бы то ни было, Халкидонские соборные отцы объявили Флавиана - возможно, ставшего жертвой св. Пульхерии - св. мучеником. Поминается 18 февраля.) В 1984 г. Фриц ван дер Меер/ Frits van der Meer просвещает нас во вступлении к своей «Ранней церкви»: «Ландшафт ранней церкви тем и привлекателен для современного христианина, что он находит здесь неразделенную церковь, хотя и двуязычную, но единую, уверенную в себе, отважную и потому - обладающую силой убеждения».

Между тем папский легат диакон Иларий откланялся чересчур поспешно - даже не успев захватить свой багаж («omnibus suis»), - чтобы затем основать в Риме, в благодарность за свое чудесное спасение, капеллу в честь апостола Иоанна, покровителя Эфеса. На нее и по сей день можно полюбоваться в Латеране: Libtratori suo beato Johanni evangelis-tae Hilarus episcopus famulus Christi (Раб Божий епископ Иларий (воздвиг) блаженному апостолу Иоанну за свое освобождение)¹³⁰.

Евсевий Дорилейский, смещенный и объявленный еретиком, также смог ускользнуть из Эфеса и возвал к папе Льву - «единственному, на кого остается надеяться, кроме Господа»¹³¹.

А низложенный епископ Феодорит Кирский направил в Рим сразу три в высшей степени льстивых письма: подхалимское послание самому папе, другое - архидиакону Иларию, будущему преемнику Льва, а третье - уже покойному к тому времени пресвитеру Ренату, которого он просит: «Уговори святейшего (римского) архиепископа, чтобы он употребил апостольскую власть». И славит папский трон «прежде всего» за то, что его «никогда не коснулось еретическое зловоние»¹³².

Имперский синод в Эфесе стал величайшим триумфом монофизитов и Диоскора, который держал Собор в руках еще тверже, чем его предшественник св. Кирилл без малого за двадцать лет до этого - свой Эфесский Собор. В отличие от Кирилла, Диоскор уже не нуждался в поддержке римского епископа. Он держал его на коротком поводке и сам стал, опираясь на императора, утвердившего решения Собора, «фактическим хозяином в церкви» (Аланд/ Aland). 113 из присутствовавших на Соборе «отцов» объявили Евтихия пра воверным и реабилитировали его, Флавиана же низложили, а унию 433 г. расторгли. Разумеется, папа Лев предал Диоскора анафеме, его действия назвал «не решением суда», но «беспределом», а сам Собор объявил «non judicium, sed latrocinium», то есть - «Разбойничьим Собором», собранием, которое, «прикрываясь верой, заботилось о частных интересах (privatae causae)». Впрочем, то же самое может быть сказано и обо всей истории церкви, более того - о каждом верующем в отдельности. Не только патриарх Константинополя, но и патриарх Алесандрии Домн II (442-449 гг.), а также Евсевий Дорилейский и епископ Ива Эдесский (этот, восстановленный на Халкидонском Соборе, был, правда, сто лет спустя, в 553 г., вновь осужден эдиктом императора Юстиниана, носящим название «Три главы») - короче, все ведущие прелаты-антиохийцы, включая Феодорита, были низложены, прокляты и отправлены в изгнание. Епископские кресла самых важных епархий Востока заняли приспешники Диоскора, который отлучил от церкви - поддержанный в этом, правда, лишь десятью египетскими епископами - даже Льва I. Подобной победы Александрия прежде не знавала¹³³.

Теперь папа отправляет датированное 13 октября 449 г. послание «кроткому Величеству», «христианнейшему и досточтимейшему императору» Феодосию. В начале своего послания он делает смелое утверждение, что все обернулось бы иначе, если бы последовали его указаниям. Ибо, если бы не воспрепятствовали прочтению его послания «священному собору» (который он и назвал «разбойничьим собором»), то, под воздействием изложения его «истинной веры, на которую нас вдохновили небеса и верность которой мы храним твердо, прекратился бы звон скрещаемого оружия, а с богословским невежеством» - можно подумать, что в богословии имеется что-нибудь, кроме этого! - «было бы покончено. Ревность клириков», - каковая процветает и по сей день, - «лишилась бы призрачного повода для своей вредоносности». Папа осудил и то, что «при вынесении приговора присутствовали не все участники Собора». Так же обстояли дела и на Эфесском Соборе 431 г! «Нам сообщили, что некоторые просто не были допущены, что других, по-рабски готовых на что угодно, - так, должно быть, это были вовсе и не епископы! - протащили скрытно. Они покорились… произволу, поставили свои безбожные подписи, доподлинно зная, что им придется навсегда распроститься со своими креслами, если они не подчинятся его (Диоскора) приказу». Можно подумать, что на Соборах, руководимых католиками, когда-нибудь бывало иначе!¹³⁴