Политическая смута еще больше усугубляла и осложняла смуту религиозную.

Император Василиск, впоследствии умерший от голода вместе со своей семьей в каком-то пересохшем водосборнике Малой Азии, пытался укрепить свою власть, обретенную им после успешного мятежа против Зенона, последовательной промонофизитской политикой. Под влиянием вернувшегося из шестнадцатилетней ссылки александрийского патриарха Тимофея Элура он просто отменил решения Халкидона и Tomus Льва и предал их анафеме, так как они сеяли лишь вражду и раскол. Всем, кто не подпишет новый декрет, так называемый Enkyklion - энциклику, сохранившуюся в двух редакциях, он угрожает применением законов против «еретиков» Константина и Феодосия II. Свыше пятисот епископов моментально подписали «еретический» символ веры! Несмотря на то что незадолго до этого, при императоре Льве, большинство из них признавали себя сторонниками Халкидона, то есть веровали в прямо противоположное…³⁰

Богословы никогда не смущаются. Они не ведают стыда.

Тимофей Элур торжествовал. С энтузиазмом встреченный Александрией по возвращении из долгой ссылки, он вновь начал действовать, правда, на этот раз несколько умереннее. В Антиохии, еще одном после Александрии и Иерусалима очаге волнений, на патриарший трон, причем вторично, взошел монофизитский монах Петр Суконщик. Ведь однажды ему уже удалось вытеснить правоверного Мартирия (459-471 гг.), но император Лев в 471 г. сместил его, арестовал, выслал в Египет и в конце концов запихнул в суперортодоксальный акимитский монастырь под Константинополем. Забегая вперед, заметим, что Петру Суконщику удалось в 485 г. в третий раз вернуться на вожделенный патриарший престол Антиохии, некогда оплота правоверия, и даже умереть в 488 г. в патриаршем сане. Правда, не обошлось без устранения его предшественника, некогда им же самим рукоположенного в епископы Иоанна из Аламеи. Равно как и следующего патриарха халкидонца Стефана II (477-479 гг.), павшего в уличных боях. Равно как и следующего патриарха Стефана III, который скончался спустя несколько лет. Равно как и его преемника Каландиона, который был изгнан.³¹

«Старая церковь вновь вызывает интерес, - ликует нынче Фритс ван дер Меер/ Frits van der Meer, - потому что люди вновь осознали, что чем ближе к истоку, тем вода чище»³³.

Тем временем в Риме Илария сменил Симплиций (468-483 гг.). Новый папа, для которого восточная политика вновь стала главным делом, подобострастно распинался перед узурпатором трона, точно так же, как и перед законным правителем, то есть вел себя так же, как и бесчисленные другие папы в подобных случаях.

Свое пропагандистское восхваление от 10 января 476 г. он начинает следующим образом: «Памятуя о почтении, с которым я всегда верноподданно взираю на христианских императоров, я лелею мечту выражать это мое чувство в непрерываемой переписке с Вами». Симплиций говорил о «верноподданнейшем», «любовном почитании Вашего Величества», о своем долге «достойно приветствовать Вас, достославный сын и высокий император». Вслед за этим он бичует «разбой лжеучителей» на Востоке, в особенности «убийцу-епископа Тимофея, заново раздувшего пожар старой вражды», «собравшего горстку опустившихся личностей» - между прочим, христиан! - «вновь завладевшего церковью Александрии, которую он прежде окропил епископской кровью. Нам стало известно, что этот кровопийца изгнал и нынешнего законного епископа…

Мой дух, о, досточтимый император, содрогается при мысли о совершенных этим «гладиатором» преступлениях. Но, признаюсь Вам честно, что еще больше меня возмущает то, что все это происходит, так сказать, на глазах Вашего Величества. Кому же не ведомо и кто может усомниться в истинном благочестии Вашего Величества и в Вашей преданности делу истинной веры? Ведь по соизволению небес, Вы возвеличились на благо государства и, следуя добродетельному примеру императоров Маркиана и Льва, сочувствуете католической истине, и никто не посмеет усомниться, что Вы верны вере так же, как они, Ваши предшественники». Разумеется, после того как он объяснил Василиску, что «благочестивый государь из всех имперских дел прежде всего должен заботиться о том, кто стоит на страже его власти», что «исполнение долга перед Небом превыше всех остальных дел», что «без него (Неба) ничто не прочно» - после всего этого он «настоятельно» заклинал его «голосом блаженного апостола Петра (beati Petri apostoli voce): каким бы обладателем своего трона я ни был, не позволяйте врагам исконной веры безнаказанно творить свои дела, если Вы желаете, чтобы Ваши собственные враги были побеждены… Если Вы хотите, чтобы Бог был милостив к Вам и Вашему государству, не миритесь с любым попранием веры, в которой наша единственная надежда на спасение»³³.

Стало быть, императору и на этот раз предстояло встать на защиту католической веры и удалить Элура, убийцу почище Каина, «антихриста» и «divini culminus usurpator»*. В то

'Divini culminus usurpator (лат.) - узурпатор данной Богом власти. (Примеч. пер.) же время императора-узурпатора папа мог славить как «chris tianissimus princeps»*. В действительности энциклика, провозгласившая монофизитство имперской религией и вызвавшая самые решительные возражения заключившего союз с Зеноном константинопольского патриарха Акакия {472-489 гг.), непредсказуемого политика, ставшего основным объектом римских нападок, была отменена новой энцикликой. При этом Акакий, который первым из столичных патриархов приказывал величать себя «вселенским патриархом» (universalis patriarcha) и спокойно игнорировал referre ad sedem apostolicam** на это, наверняка заботился не столько о сохранении «правой» веры, сколько о реализации своих патриар ших притязаний, о суверенных правах своего трона, о соблюдении 28-го канона Халкидона. По его настоянию даже по просили спуститься со своего столпа в Анапле, близ Константинополя, неистово почитаемого массами Даниила Столпни ка. Во главе огромной толпы он появился перед загородным дворцом, где скрывался император Василиск - чрезвычайно ловко провернутая акция, принесшая патриарху успех, а императору - тяготы. «Враг святой церкви был поставлен на колени», - злорадствует «Vita S. Danielis Stylitae» («Житие св. Даниила Столпника»), Василиску следовало больше опасаться Зенона, уже тогда превосходившего его в военном отношении и готовившегося в горах Исаврии к нанесению ответного удара. Через несколько месяцев Василиск в витиеватых выражениях, плохо скрывавших его нежелание делать это, отозвал «декрет о вере» и в новом указе, ничтоже сумняшеся, провозгласил полную противоположность ему; «Лишь апостольская и ортодоксальная вера… остается непорочной и неколебимой и во веки веков пребудет в силе во всех католических и апостольских церквах правоверных…» Но узурпатор, сколь бы нелюбим народу ни был Зенон, в конце августа 476 г. был смещен. Это было воспринято скорее как наказание небес, нежели как победа возвратившегося императора, к которому вскоре устремились толпы прелатов, чтобы присягнуть на верность. «Рука Провидения!» - немедленно отреагировал папа Симплиций и потребовал смещения и ссылки всех своих противников на Востоке: Павла Эфесского, Петра Суконщика, Тимофея Элура и многих других, он требовал изгнания с

'Christianissimus princeps (лат.) - христианнейший правитель. (Примеч ред.)

Божьей помощью «тиранов церкви», требовал «ссылки без права возвращения» (ad inremeabile… exilium). Папа мгновенно перестроился. Он сделал вид - грубый трюк, применявшийся попами на протяжение веков, вплоть до постнацистского времени - будто он никогда не имел дела с изгнанным Василиском (некогда его «славный и милостивейший сын и высокий император» и «christianissimus princeps», затем - «тиран», а для его преемника папы Феликса III - и «тиран-еретик»!). Он делал вид, будто он не добивался расположения Василиска, как теперь принялся добиваться расположения Зенона. Будто он не напоминал Василиску о его великих предшественниках, подобно тому как теперь он напоминает о Маркиане и Льве I Зенону! Папское послание «как бы сочится елеем раболепия, подобострастной лестью и неумеренными восхвалениями императора» (Ульман/ Ullmann).