Он часто высказывался против Акакия, против «преступления» патриарха, против «заразы Евтихия», против «евтихи-анской заразы на Востоке». В евтихианстве он не видел ничего, кроме «закоренелой злобы», «несусветной глупости», «жалкой суеты», «болтовни»; причем «евтихианство» представлялось ему целым клубком «ересей», а его приверженцы - «сообщниками, сторонниками и единомышленниками одного и того же уже осужденного зла (pravitas)». Разумеется, и на Западе всех отступников он брал на заметку. Даже в 493 г., едва отгремели кровопролитные бои при Изонцо, под Вероной, на Адде и под Равенной, когда Северная Италия была опустошена четырехлетней войной, папа пишет епископам Пицена, области на Адриатическом побережье, близ современной Анконы, что разорение их земель «варварами» причинило ему меньше боли, чем их терпимость к дьявольским соблазнам «еретиков»! Он ополчается и против вновь оживших в Далмации настроений в пользу пелагианства, которое он сравнивал с зловонным болотом. Епископа Сенеку он отлучил от церкви и называл «лягушкой, которая в своем невежестве сверзилась в трясину пелагианского болота», «пре зренным трупом и дохлой мухой». Манихеев он изгнал из Ри ма, а их книги приказал сжечь перед входом в собор Св. Марии (Санта Мария Маджоре). Хартман Гризар/ Hartmann Grisar прославляет этот поступок и обнаруживает в нем «большое сходство с (поступками) Льва Великого»⁷⁸.

Геласия возражения других людей ни в коей мере не могли сбить с толку - в этом он был верен традициям Рима. В подобных случаях он был попросту «глух», «отметал», по выражению Каспара/ Caspar, любые возражения и однажды язвительно окрестил их «еретической» галиматьей, которая «не ведает различий между истинным и ложным». Он был настолько самонадеян, что без колебаний относил на свой счет изречения Христа и даже сравнивал себя с ним!⁷⁹ (Впрочем, и в XIX в. папа Пий IX, автор догмата о папской непогрешимости, которого, правда, считали недалеким даже католические ученые, епископы и дипломаты, почему-то относил на свой счет изречение Иисуса: «Я есмь путь и истина и жизнь…» (Ин. 14,6), а в 1870 г. приказал калеке: «Встань и иди!» - после чего был зафиксирован факт неудавшегося чудесного исцеления!)⁸⁰

Папа Геласий отменил и последний официально разрешенный языческий праздник - луперкалии. Это был своеобразный карнавал, но гораздо более грубый, разнузданный, скабрезный и предназначенный для женщин. Это был один из самых древних праздников языческой Италии и самый древний собственно в Риме. Он был посвящен Фавну Луперку, т е. Фавну, оберегающему от волков. Согласно устным преданиям, он был введен для исцеления женщин от бесплодия. Во всяком случае, ему приписывалась очищающая и оберегающая сила. Правда, по мнению Помаре им интересовались только «небольшие группы инакомыслящих». На самом же деле и христиане вовсе не желали лишаться этого праздника. А Геласий вдалбливал своим овечкам, что негоже трапезничать и с Господом и с дьяволом, вкушать из кубка Господа и из кубка дьявола. Его проповеди были направлены против языческой магии и богопротивных обычаев, и он запрещал любые увеселения. Церковь заменила очистительный праздник луперкалий праздником Сретения Господня, или Очищения Марии, первоначально праздновавшимся 14 февраля, а затем - 2 февраля; он празднуется и по сей день⁸¹.

Папа Геласий, заявляя, что осуждение Ария неизбежно распространяется на всех ариан и на каждого, кто заражен этой чумой, вместе с тем не хотел - это крайне важно и заслуживает еще одного упоминания - конфликтовать с готами, оккупантами и фактическими правителями Италии, так как он конфликтовал с «греками». А ведь последние были католиками, хоть и раскольниками, в то время как готы были «еретиками», да к тому же еще и «варварами»! У них повсюду были собственные храмы и собственный клир. Папа не мог их не заметить. В Риме был арианский епископ, а ариан-ские церкви располагались едва ли не вплотную с папской резиденцией! Однако против готов Геласий не предпринимал ничего, ни в качестве сотрудника папской канцелярии, ни после своего избрания папой. Нападая на «еретиков», язычников и восточных схизматиков весьма решительно, бесцеремонно, задиристо и на редкость воинственно, готов правителей он никогда не задевал. Он не только обращался к королю-«еретику»: «Ваша Светлость» (magnificentia vestra) - что еще можно было объяснить требованиями придворного этикета при обращении к высшему лицу государства - но и признавал наличие в нем христианского благочестия. Совершенно очевидно, что Геласий, как фурия набрасывавшийся на всех иноверующих, в этом случае держал себя в руках лишь потому, что его самого держали в руках, потому что его конфессия на Западе оставалась в меньшинстве, потому что ариане-германцы господствовали не только в Италии, но и почти на всем Западе: на севере - бургунды, на юге Франции и в Испании - вестготы, в Африке - вандалы. Вот почему такой громогласный, чтобы не сказать горластый, Геласий не смел даже пикнуть. Он руководствовался классическим принципом католиков: когда мы в большинстве - никакой терпимости, если мы в меньшинстве - потерпим⁸².

Папа Анастасий II (496-498 гг.), на время понтификата которого пришлось вошедшее в мировую историю обращение в христианство короля франков Хлодвига, в большей или меньшей степени стремился, по его собственным словам, «нести народам мир». Уже в своем первом послании императору Анастасию I папа Анастасий II пишет: «Сердце Вашего кроткого Величества есть священный ларец (sacrarum) общего блага». Он пишет, что именно ему, императору «Господь повелел править, как своему представителю на земле (!)». Очевидно, этот папа явно был готов на переговоры с правителем, чтобы покончить с расколом. В своем стремлении к примирению с Византией, он зашел столь далеко, что часть его собственного клира откололась и объединилась против него, подозревая его в «ереси». Автор появившейся примерно в то время «Liber Pontificalis» выдвигает обвинение: «Он втайне хотел вернуть Акакия, но это ему не удалось. И за это Бог покарал его смертью» (voluit occulte revocare Aeacium et non potuit; qui nutu divino percussus est). Это суждение, попав в Decretum Grati ani* и в «Божественную комедию» Данте, предопределило искаженный образ этого папы. Но в 1982 г. даже изданный с Im-

‘Грациан - монах из Болоньи XII в., автор обширного труда «Concordantia discordantium canonum» («Согласование расхождений в канонах»), который впоследствии был дополнен многими богословами и получил название «Decretum Gratiani» («Декреталия Грациана»). (Примеч. ред.) primatur «Справочник истории церкви»/ «Handbuch der Kirchengeschichte» характеризует его политику как «разумную». 19 ноября 498 г. он скоропостижно скончался, не успев даже определить себе преемника. После этого в Риме вновь начался местный раскол. Вновь два папы сражались друг против друг а, а гражданская война на годы сделала невозможным проведение какой-либо папской восточной политики. Предметом спора теперь стала власть над Римом, над «апостольским престолом». Эта кровопролитная борьба сопровождалась появлением огромного количества фундаментальных фальшивок⁸³.

22 ноября 498 г. папой стал архипресвитер Лаврентий Про императорски настроенный председатель сената Фест добился его провозглашения папой, открыто подкупив золотом Константинополя меньшинство выборщиков, поскольку в благодарность за свое назначение Лаврентий пообещал подписать Генотикон. Но в тот же день в соборе Св Петра римским понтификом сделали диакона Симмаха. Родившийся в семье язычников и окрещенный только в Риме сардинец Симмах, личные качества которого, впрочем, уступали качествам его соперника, также использовал подкуп, хотя и скромно. Сумму в 400 золотых солиди, по-видимому, положил себе в карман Теодорих. Эти деньги дал взаймы миланский епископ Лаврентий, а поручителем выступил протеже Лаврентия епископ Эннодий из Павии, популярный на Западе и Востоке литератор, в скверных виршах воспевавший Венеру, равно как и исконное христианство, и деяния Петра и Павла; впоследствии он безуспешно пытался получить деньги с папского двора⁸⁴.