В противоположной от них стене открылась дверь, и в комнату вошел высокий человек в парчовой мантии оранжевого цвета. Очевидно, это и был хозяин борделя. За ним появился капельдинер, Каспар замыкал процессию. Хозяин сбросил мантию на руки капельдинера и остался обнаженным. Кожа его мускулистого тела была гладкой и маслянисто блестящей, внизу живота виднелась татуировка в виде осьминога, тянущегося щупальцами к половому члену.

Хозяин борделя подошел к конструкции в центре комнаты. С такого расстояния Камилла рассмотрела старые шрамы на его груди и руках и поняла: наверное, когда-то он был солдатом.

Капельдинер подал Каспару два бархатных мешочка и удалился из комнаты, Каспар, прицепив мешочки к своему поясу, подошел к хозяину и громко спросил:

— Готовы ли вы предаться в мои руки, господин Фуйе?

— Да, готов, — ответил тот низким, густым голосом.

Он отвесил Каспару поклон и медленно выпрямился. Каспар вытащил из одного мешочка узкую кожаную ленту, обвил ею шею хозяина и завязал узлом. Камилла содрогнулась, вспомнив, как герцог затягивал на ее шее ожерелье. Однако хозяину борделя это явно понравилось, поскольку его член сильно увеличился в объеме.

— Теперь это, — сказал Каспар, вынимая из мешочка повязку для глаз с пришитыми к ней клапанами, которые должны были препятствовать проникновению звуков в уши.

Это приспособление хозяин надел на себя сам, после чего протянул вперед руку, и Каспар подвел его к странной конструкции и привязал к ней, приковав распростертые руки к металлическим наручникам, которых Камилла не заметила раньше. А Каспар принялся опутывать мужчину узкими кожаными ремнями, начиная от кончиков пальцев, поднимаясь к груди, даже пропуская их сквозь сжатые зубы, а потом вновь спускаясь вниз и обвивая член и — очень туго — яички.

К своему изумлению, Камилла увидела, что член хозяина напрягся до предела. Странно, она в такой ситуации чувствовала бы истинный ужас. Повернувшись к Сильвии, она заметила похотливую улыбку на ее губах. Ну да, конечно, ей ведь приятно наблюдать за связанным мужчиной.

Каспар медленно обошел вокруг конструкции с привязанным человеком, как будто облюбовывал наиболее удобную позицию, грудь его часто вздымалась. Камилла подпрыгнула на месте, когда Каспар вдруг размахнулся и огрел ягодицы Фуйе узким кожаным хлыстом, потом еще раз и еще.

По спине и плечам Фуйе потек пот. Каспар отступил на шаг, поднял руки и громко хлопнул в ладоши. Открылась дверь, и вошла женщина в длинной юбке и кожаном корсете, поддерживающем грудь. Под рукой она держала длинный барабан. Взглянув на Каспара, она уселась на стул с мягкой подушкой и, расположив барабан между коленями, стала выбивать дробь. Звук отражался от голых стен и пола и бил прямо в уши.

Каспар отстегнул от пояса мешочки, пустой отбросил на пол и развязал шнурки на втором. На прежде чем достать содержимое, вновь обратился к хозяину:

— Господин Фуйе, вы по-прежнему доверяетесь мне?

Кивните в знак согласия, если не можете говорить. Тот кивнул, а Камилла почувствовала, что у нее теснит в груди. Сильвия рядом с ней жадно перевела дыхание. Неужели есть какая-то радость в избиении другого человека, тем более связанного? — удивлялась Камилла. Разве может доставлять удовольствие боль? Однажды герцог отхлестал слугу до крови за какое-то незначительное прегрешение у нее на глазах, и она потеряла сознание. С тех пор Мишель, поняв, что это ее больное место, начал постоянно грозить ей такой же карой.

Заметив, как побледнела госпожа, Сильвия взяла ее за руку и тихо пробормотала:

— Мадам, ну что вы, в самом деле! Каспар не сделает ему больно. Этот парень получит удовольствие, вот и все. Смотрите, и вы все сами увидите.

Вытащив из второго мешочка две плети, Каспар, кружа вокруг Фуйе, принялся охаживать его по спине, груди и бедрам — сначала медленными, размеренными движениями, потом постепенно наращивая темп, действуя в такт барабана. С каждым ударом Фуйе извивался и издавал стоны, мышцы на его груди и ягодицах сжимались и разжимались.

Как ни странно, крови не было. Внезапно Фуйе несколько раз дернулся, но ремни под яичками не позволили ему извергнуть семя. Удары Каспара стали медленнее, а потом он и вовсе опустил плети. Барабан умолк. Только сейчас Камилла заметила, что Каспар тоже вспотел. Свернув плети, он спросил:

— Вы удовлетворены, господин Фуйе?

Тот слабо кивнул, и Каспар принялся развязывать его путы, начиная с половых органов, говоря что-то очень тихо в ухо Фуйе и как бы невзначай поглаживая его член большим пальцем руки. Фуйе что-то ответил, и Каспар улыбнулся. Повернувшись к зрителям, он позвал:

— Сильвия! Не хочешь ли ты оказать услугу нашему гостеприимному хозяину?

Сильвия широко ухмыльнулась и грациозно соскользнула со своего стула.

— Такого мужчину я готова удовлетворять хоть всю ночь напролет!

Ну и пусть удовлетворяет, подумала Камилла, ей сейчас хотелось только одного: припасть лицом к сильному плечу Анри и забыть события двух прошедших дней. Однако это означало бы показать свою слабость и беззащитность, а этого она никак не могла допустить.

— Иди к Каспару, Анри, — сказала она, — я засну одна, а Каспар обещал научить тебя владению ножом. Вот сегодня он может начать свои уроки.

— Вы уверены, ваша светлость? Но я ведь мог бы…

— Иди, — отрезала Камилла и, когда Сильвия соскользнула со стула, снова обратила свой взор на импровизированную сцену.

А там Каспар взасос целовал освобожденного от пут Фуйе. Потом отодвинулся от него и, положив руки ему на грудь, оттолкнул от себя. Фуйе что-то спросил его, и до Камиллы донесся лишь тихий ответ:

— Да, я уверен. Я давно посвятил свою жизнь служению другому человеку.

Фуйе вроде запротестовал, но Каспар положил ему руку на плечо и негромко проговорил:

— Не волнуйся, Карл, Сильвия удивит тебя своими способностями. Иди с ней, а мне нужно принять душ.

Камилла видела, как все трое покидают комнату. О чем говорил Каспар? Хотел ли он сказать, что посвятил жизнь служению ей? Законы герцогства запрещали евнухам вступать в какие-либо сексуальные связи с их повелителями. До сих пор ей казалось, что это относилось только к взаимоотношениям евнухов и господ, но сегодня ей в душу закрались сомнения: а что, если Каспар удовлетворял свою похоть с Арно? Она припомнила нежнейший поцелуй, которым они обменялись друг с другом, и ее сомнения переросли в уверенность.

И прекрасно, думала она, отправляясь спать. Оба евнуха так долго служили ей верой и правдой, что им нельзя отказать в получении хоть малого удовольствия.

Заснуть по-настоящему Камилле так и не удалось, все время мерещились кнуты и гонящиеся за ней полуголые люди, с улюлюканьем набрасывающие ей на шею сыромятные ремни и хлестающие ее по нежной коже. На рассвете она очнулась от тяжелых сновидений, вся в холодном поту, но так и не могла вспомнить ничего, кроме ужаса оттого, что ее связывали и засовывали в рот кляп.

Не обнаружив в комнате Сильвию, Камилла решила, что служанка до сих пор находится с Фуйе, поэтому достала свой альбом и до восхода солнца рисовала лошадей.

Глава 12

Прошло несколько дней. Дождь прекратился, небо прояснилось, дороги и мосты просохли. До Камиллы и ее спутников доходили слухи, которые, выбираясь из борделя, собирал Анри и доносил до госпожи. А слухи были самые разнообразные. Герцогиня внезапно сошла с ума, и ее заключили в специальную лечебницу для душевнобольных. Герцогиня умерла, и это случилось уже очень давно. Герцогиня лишилась рассудка и, чтобы избежать заточения в темницу, сбежала из дворца и теперь собирает крестьянское восстание. Тут слухи разнились. По одним, герцог аннулировал брак с ней, основываясь на ее безумие, по другим — признавал ее смерть и теперь вел переговоры с соседним герцогом насчет женитьбы на его четырнадцатилетней дочери.

Люди реагировали на эти слухи по-разному. Женщины в основном винили герцога за неспособность родить собственное дитя и были твердо уверены в том, что герцогиня сбежала из дворца и, переодевшись, отправилась на поиски подходящего отца для своего наследника. Одни горожане с ужасом думали, что их госпожу убили, другие же выдвигали предположение, что она сама прикончила ненавистного супруга, не в силах больше терпеть его издевательства и бесконечные измены.