Поиск
II.
В апреле утро — хоровод зеленый
Наивных девушек, сквозящихся берез;
И юноша, и томный, и влюбленный,-
Чуть-чуть бесстыдный клен — струит дыханье грез
Из почек лопнувших, тугих и нежно-клейких…
А Бальдер-Солнце в огненном плаще,
Виящемся в назолоченных змейках,
Расплавленных в стремительном ручьe,-
Вновь молод, вновь крещен в дымящейся купели,
Налитой всплесками бунтующей метели;
И сберегли стволы глухих елей
Из ярких смол его челу елей.
III.
Апрели детства, вы перезабыты!
Лишь изредка припомнится окно
В грустящий сад, зачмокают копыты,
Заржет Малыш призывно и пьяно…
И непременно кто-нибудь приедет
Чужой, нечаянный издалека…
А няня ночью в пологе забредит
И, странная в лунe, спадет ее рука…
И я сниму с кроватки оплетенье
И подбегу, в окно смотреть луны свеченье
На старой крыше погреба, и жуть
Не даст мне долго в эту ночь заснуть.
IV.
Переберу тихонько странные игрушки,
Поглажу колесо машинки, убегу
Назад в кровать и в кувшине и кружке,
Стоящих на окне, я лица разгляжу.
Потом затихну, задремлю, как в сказке,
И запоет в ногах, разбужен, теплый кот…
И не услышу тихий шелест ласки
Под пологом… Прозрачный хоровод
Снегурочек, дюймовочек, царевен
И водяной, который вечно гневен,
И ведьма добрая в избушке на юру —
В уютный сон вплетут свою игру.
V.
Апрели юности, вас вспоминать так больно!
Ты, с мутным блеском луж, усталое шоссе,
Из далей аспидных уныло и безвольно
К асфальтам города клубишься в серой мгле…
По выбоинам скользким, под стенанье
Провисших проволок, мучительно я шел,
Как нищий вымолить у камней состраданья
И ласки у трескучих «медных пчел»…
Под звон и грохот, под злорадным взглядом
Громадных букв, с афишей скачек рядом,
Сидел за столиком в накуренных пивных,
С несчастным блюдечком сухариков ржаных.
VI.
Сидел один… Вокруг меня пьянели,
Бутылок прибавлялось на столах,
И на прилавке медяки звенели…
Стояли кадки с пальмами в углах
И рыбки тыкались в аквариях на окнах…
На тротуаре за окном бежал
К пролеткам мальчик, сизый весь в волокнах
Тумана, и подснежник предлагал…
И мальчик, и подснежники, и рыбки,
И пальмы были сказочны и зыбки,
И ты лишь, в шапочке барашковой, одна
Была так непреклонна и ясна.
VII.
Но темный срыв уже забыли годы,
И ты со мной, как лучезарный шум,
Весенний шум. И оба, как свободы,
Мы ждем апрель. Он наш Капернаум!
Сломают лед запененные воды,
Навстречу птиц мы бросимся на юг.
Кричат, звеня над Волгой, пароходы —
Апрель и Волга наш волшебный круг!
К зеленым Жигулям, к пахучим соснам
Нас увлекут ласкающие весны
От чада города, от гнета скучных зол
К целящим янтарям тягучих смол.
VIII.
Апрель, апрель! Надежд и сказок месяц.
С певучим именем! Предтеча душных лет…
Когда на облаках гадает мирный месяц,
И звезды влажные слагают триолет.
Осенняя листва, облипшая дорожки,
В холодный торф полупретворена —
Над ней пыльной уж в полдень вьются мошки,
В ней, может быть, трава зарождена.
И на песке слоистом, уплотненном
И мраморном — там, у скамьи под кленом —
Так четки, так легки и молоды
Мои неспешные, широкие следы.
IX.
В двенадцать дня, в день верб, в день грез о счастьe
Прорезал звон часов звонок входных дверей.
За розовым стеклом, из светлого ненастья
Смеялась пара глаз из-под кривых бровей.
И юноша в цилиндре старомодном,
В крылатке странной, с узким пухом щек,
Волнуясь ждал в дверях, кого угодно,
Но только не ее… Но услыхал Валек,
И, не найдя на кухне Пелагеи
И потревожить фрейлену не смея,
Он крикнул Кадю, и к ключу она
Склонилась, новым гостем смущена.
X.
И долго в нерешимости стояли
Они друг против друга. Надо лбом
У Кади волосы от воли трепетали;
Была она для вербы в голубом.
Загнулись длинные махровые ресницы,
Наивны были серые глаза,
И вся какой-то светлой тихой птицы
Она подобьем радостным была.
И первым возгласом ожившего Рожнова
Вдруг стало «здравствуйте» — простое слово.
Но в маленькой мелодии его
Сверкало новой жизни торжество.
XI.
«Моя фамилия такая же, как ваша,
И деда вашего я имя сохранил,
И хоть родство довольно смутно наше,
И меч веков наш узел разрубил —
Я к вам вхожу троюрдным братом Петей,
И, может быть, как я давно мечтал,
И этот старый дом меня приветит,
Как я его, мечтая, привечал!»
Он сжал ее протянутую руку,
Вошел, и по уверенному стуку
Его калош, казалось, слышал пол,
Что он сюда не первый раз вошел.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: