Поиск
II.
И не было созвучных сочетаний
В томившихся, несказанных словах,
И нужно было глаз иносказаний
И нежных притчей в сомкнутых губах;
И тепловатые, обсохшие перила
Так были ласковы к коснувшимся рукам…
Звенели в желобах таинственные пилы —
Не строили ли солнцу светлый храм?
Не шли ли плотники в серебряных хитонах,
С сияньем лиц, лучами обрамленных,
Певучими стропилами туда,
Гдe неба тонкая, последняя слюда.
III.
Хмельные дни, когда так близки дали,
Когда любить так радостно-легко,
Когда так искренни нажатые педали
У светлых девушек, с косой через плечо.
Как радостно, что темных слов не нужно,
Что все поймут, что знают все мечты;
И хаос ослепительный и вьюжный,
В котором «вы» почти сложилось в «ты»…
И их обоих закружило в хмелe…
Что было в них? Бог весть! Пролеты голубели…
В ушах звенела кровь, и темные зрачки
Вдруг стали вдохновенно глубоки.
IV.
На Кадю от Петра повеяло безумьем -
Он говорил: «Опять в родных местах,
Овеянных моим томительным раздумьем,
Лелеянных в моих назойливых мечтах.
Нетъ, стариковских дум они не претворили!
И этот новый, маленький балкон
Испепелил все, что в годах изжили
И кропотливо склеили в закон.
Все опрокинуто! — И ты бессильна, ваза
На низеньком камине, с лентой фразы:
„Тебе — твоим“, развитой орарем,-
Ты, презентованная бабушке царем.
V.
«Бессильны вы, сафьянные подушки
На плюшевой кушетке, где, сквозясь
Как куклы, восседали двe старушки,
А перед ними ползал глупый князь!
Жизнь — одеяло из лоскутьев — гдe ты?
Ты — душный тлен, и я тебя топчу!
Просветов ждал, и вот — зажглись просветы,
И в блеске их тушу свою свечу.
Где твой трофей? Уютная могила,
Которая креста не сохранила,
Ни бугорка, ни даже мертвеца;
Да крашеный портрет седого старика?»
VI.
И тихой музыкой: «Петр Николаич, что вы?» —
Жизнь, сказка-жизнь овеяла Петра.
И он взглянул горящий, стройно-новый
В напуганные милые глаза;
Схватил в ладони маленькие ручки
И к ним прильнул, и стал их целовать,
И стал разсказывать, и в горькие колючки
Давно-прошедшего, волнуясь ложь вплетать…
И Кадя слушала, не отрывая руки;
В глазах внимательных блестела тихой муки
Влюбленно-ласковая ясная слеза,
Как под слепым дождем сверкает бирюза.
VII.
И говорила глухо: «Бедный, бедный»…
— Да нет же, все прошло! Я счастлив, я богат,
Как падишах, как принц его наследный…
Ведь все мое — и ты, и этот сад,
И это солнце легкого апреля,
И эти облака из золотой руды!
Все, все — все эти клены, сосны, ели
И взмахи ветра, скомкавшего льды!
В дарохранилище, от прошлого заклятом,
Окуренном сладчайшим ароматом,
В угаре пошлости — влюбленные, вдвоем —
Мы жизнь свою с тобою пронесем.
VIII.
— Мы создадим ее с тобою сами,
На подвиг нас благословил апрель,
И новыми горящими словами
Споет о нас бродяга-менестрель…
…Жила-была на свете королевна,
Жил-был на свете белокурый паж…
Окно раскрыв, грустила королевна,
И под окном пел о любви ей паж.
Сиял апрель, и струнами-ручьями
Звенел псалом, забытый соловьями,
И светлый шелк, прозрачный, как печаль,
Тянула к ним мечтательная даль…
IX.
…Жила-была на свете королевна,
Жил-был на свете белокурый паж…
Сошла к нему, ласкаясь, королевна,
Повел ее к далекой дали паж…
И сердце-поводырь вело их по приметам
Развившей волосы сомнамбулы-весны;
Задернули лазурно-тонким светом
Их тихие вечеровые сны…
…Жила-была на свете королевна…
…Жила-была на свете королевна…
Жил-был на cветe белокурый паж -
Жил-был на светe белокурый паж…
X.
У Кади в комнате смотрели по альбомам
Подруг, двоюрдных братьев и сестер…
На низеньком диванчике, знакомом
Петру из прошлого (как старенький ковер
Со львом и розами), сидели близко-рядом
И волосами путались, склонясь…
И часто долгим, спрашивавшим взглядом
Смотрели друг на друга; и, боясь,
Чтобы глаза не подсмотрели, целовались,
Сложив ресницы; смутно улыбались…
И вдруг — зрачки в зрачки, — как молнией гроза,
Распахивались жуткие глаза.
XI.
Покачиваясь мирно, плыли стены;
В цветы на окнах брызгала волна,
И пахло солью от шипящей пены,
И чудился размерный стук винта…
…Двойная сказка, с яркими краями
Веселаго играющего дня,
Переливалась чуткими струями
Действительность сжигавшего огня:
Был снова рай, и в нем Адам и Ева,
Вкусившие плодов от заклятого древа,
И — как шаги Творца — смутили их…
Агриппины шаги на каблуках тугих.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: