Поиск
VII.
В жемчужных митрах, в белых облаченьях
Apxиepeи движутся внизу…
Нет слов в витиеватых песнопеньях,
В глухих хоралах Богу-мертвецу!
И души грешников в богослуженьи ада,
Простершись ниц на мозаичный пол,
Услышали слова забытого обряда —
Престолом Бога Сил стал дьявола престол.
И бережно они держали свечи;
И как пчелиный воск, просты их были речи;
И с грешных губ к кадилам Сатаны
Молитвы были верой зажжены.
VIII.
Высокий купол был невидно-мрачен,
Как будто не был там написан Саваоф,
И Око-Бог был сводами утрачен,
И неба черного затрепетал покров.
Из ада, с алтарем червонным, с полукругом
Агатовых колонн, молилась пена свеч
Своим земным, измучившим недугам,
Незнаемому Богу горьких встреч…
И Небо вольное давно забыто было,
И мимо ночь к безвестным далям плыла,
И у самой земли они едва ль,
Приникнув ухом, выведали даль!
IX.
Над сетчатыми волнами, над адом
Далеким и нестрашным, высоко,
На выступе, они сидели рядом…
Как будто свадебное было торжество
Для них в огнях паникадил и в четких
Янтарных огоньках копеечных свечей,
В провалах ниш, в архистратигах кротких
С наивностью извилистых мечей.
И в этой бездне черной, там, где купол
Раскрыл глубокий, легкий, чуткий рупор,
И, вслушиваясь в равномерный гул
Невидимый, неведомый прильнул.
X.
В пролетах ночи утро трепетало,
Стучали резко по сырым камням
Пролетки… Лампами в пекарнях замелькало
По хлопающим с гирями дверям.
Едва касаясь тротуара, в сквер спустились
Изнеможенные, но бодрые… Едва
Короткие лучи на крышах заструились,
В прорезах облаков темнела синева.
Потом на лавочку уселись. Под глазами
Темнело, сжались зябкими плечами
И в полузабытьи под звон колоколов
Не надо было, не хватало слов.
XI.
Потом извозчик вез их по просторным
И гулким улицам… По призрачным мостам
К унылым слободам и к рынкам сорным,
С подбитым голубем, бродившим по доскам,
С громоздкой, красной, грязною тюрьмой,
С подводами и бабой с молоком;
К слесарням с их угарно-душной тьмою
И дребезжащим по железу молотком;
К угрюмым кузницам с зловещими горнами,
С покорными седыми битюгами
У черных виселиц… И ртутью на столбах
Блестела изморозь, оттаявши в лучах.
XII.
По красным насыпям бежали — с розоватым,
Неясным отблеском на окнах — поезда,
И трубы дым несли голубоватый
С собой, над крышами, неведомо куда.
Расплылось кладбище через кусты по лугу
Буграми плоскими отверженных могил,
Могил неведомых ни матери ни другу;
С Ходынской ямою… Мир вам! Я к вам ходил
По скользкой глине узенькой тропинкой,
Срывал с кустов седые паутинки.
И, может быть, они в отравленные дни
Спокойствие холодное вплели!
XIII.
Мир вам! Любить меня вы научили
Глухую родину, над вами я узнал
Ее томительно-нерадостные были
И песни мирные проклятьем запятнал.
Мир вам! И мне не увидать свободы,
И к вам снесут меня, как вас, рабы,
И злые, мятежом разметанные, годы
Пройдут поникшими на эшафот судьбы.
Когда бы мог, народ, тебе свою свободу
Я завещать!… Нашептанную воду
Не примет, покорясь, безбрежный океан,
И с волею моей ты изойдешь от ран!
XIV.
Стояли черными, заброшенными дачи…
С балконных крыш тянулись нитки струй,
Выдалбливая на песке воронки. Грачий
Сонливый крик был странен в купах туй.
В отворенных поломанных калитках
Уж были новые глубокие следы;
Склонившись с клумб, легли на красных плитках
Измятые зимой осенние цветы.
Вдоль по платформочке, у мокрых рельс, скучая,
Старик городовой ходил, ружьем качая,
И вдруг, остановясь над ручейком,
Откидывал сучок запруживший штыком.
XV.
На тихий свет предутра, на избушку
Скворца на иве, в полу-мглу террас,
Откинувшись дремотно на подушку,
Улыбкой широко открытых глаз
Глядела Кадя, нечета и чёта
Искала в номерах, придумывала сны
О живших здесь когда-то… И зевота
Извозчика так прибавляла глубины
И важности и сумеркам, и думам!…
И сквозь дремоту, по неясным шумам
В вершинах лип, узнала, что места
Чужие, и спросила: «мы куда?»
XVI.
И снова отрешилась в созерцаньи
От скучного «куда», ненужного «зачем»…
И, если б в бесконечное скитанье
Увлек их тайный кто-то, — ах, ко всем,
Ко всем краям, родным и чуждо-дальным,
Улыбкой светлою своих широких глаз
В весеннем утре, свежем и кристальном,
С глубокой радостью она бы отдалась.
Нестись вперед, встречаться с тополями,
С ручьями звонкими, с серьезными полями,
С ним рядом, с ним. Он тих, он не грустит,
Он только хорошо и ласково молчит.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: