До кофея за утренней поливкой,
Потом вздохнет с газетой у стола
И кофе пьет, и мирно топит сливки
В горшочке глиняном. Она одна жила,
Хоть и держала глупую старуху,
С которою не знала, как ей быть.
Варила ей обед, а та, жуя краюху,
Не ела ничего, предпочитая лить
Обед в помойку, целый день брюзжала,
Что голодна, что ни за что б не стала
Жить у нее, узнавши наперед,
Что голодно, и дела полон рот.