Поиск
Блюз отчаяния
Перевод А. Голембы
Всю ночь, о Господь Всемогущий,
зова жду твоего,
всю ночь, о Господь Всемогущий,
жду, что руку протянешь мне.
Ты возьми меня на небо заживо,
а не то меня здесь забьют, —
так возьми меня на небо заживо,
а не то меня здесь забьют!
Всю ночь, о Господь Всемогущий,
ищу я лицо твое
ищу я, Господь, ищу я,
ищу я лицо твое!
А вокруг меня только цепи,
да решетки, да кандалы, —
а вокруг меня, Правый Боже,
все решетки да кандалы!
А вокруг все стены да колья,
и в оковах ноги мои, —
я ищу, где ж она, свобода,
где же свет улыбки людской?
Только все, что нашел я, Боже,
это ссадины да пинки, —
право, все, что нашел я, Боже,
это ссадины да пинки!
Так сойди же ко мне, Всевышний,
так сойди и освободи, —
не ослеп ты, Господь, я знаю,
знаю, ты, Господь, не оглох!
Я взывал к тебе и молился,
знаю, где-то витаешь ты, —
так приди ж меня вызволить, Боже,
а не то я знаю, как быть!
Напишу я с тебя картину,
чтоб все знали, какой ты есть!
Напишу палача-живодера
с перекошенным страшным лицом!
Если ты не придешь меня вызволить,
знаю, как поступлю тогда!
Если ты не придешь меня вызволить,
знаю, что учиню тогда!
Высококультурная дама
Перевод А. Голембы
Я был в концерте
с высококультурной дамой.
— Вам нравится музыка Бартока[371]? —
спросила она,
Я ответил, взглянув ей прямо в глаза:
— Что ж, я не чужд культуры!
На деревенской площади,
на выступлении африканского ансамбля
я спросил ее:
— Вам нравятся наши говорящие барабаны? —
Она ответила, глядя на меня искоса:
— Что ж, и я не чужда культуры!
Царица барабанов
Перевод А. Голембы
В музыку и в жарынь
вышла богиня богинь:
черных волос хаос,
как табакерка — нос,
ласков, и мил, и груб
очерк карминных губ, —
темен, угрюм и строг
лоск барабанных щек!
Груди подобны плодам,
каждая словно плод:
на́ тебе, на́ тебе — вот!
Бедра ее круты —
ведрами черноты,
в них — плодородья стан,
каждое — с барабан, —
гром барабанный, хлынь:
вышла богиня богинь!
Схлынь, грусть, схлынь:
пляшет богиня богинь!
Будто ложбинный зной,
пот струится спиной,
два барабана, нежны,
пляшут без пелены,
пляшут без пелены,
стройных повыше ног, —
ритм барабанный строг,
ноги ее стройны, —
горечь полыни, схлынь:
пляшет богиня богинь!
Пляшет богиня — она,
будто луна, темна,
солнца она светлей:
рокота не жалей,
грохота не жалей,
в звонкую шкуру — бей!
Горечь полыни,
схлынь,
пляшет богиня богинь!
Темная, как божок
солнечных душных дорог, —
дробных раскатов град,
мать барабанных стад, —
это твоя, господь,
идолица и плоть,
это твоих теперь
злых барабанов дщерь —
это во тьме утроб
ритм барабанных троп!
В ропоте перепонок,
в отзвуках музыки ранящей,
бей, золотой барабенок,
в чудище барабанище!
В музыку и в жарынь
пляшет богиня богинь!
ТАНЗАНИЯ
САИДИ НГУЗО[372]
Язык суахили
Перевод М. Курганцева
Словно реку дожди,
меня наполняют мысли
о языке родном —
зеркале чувства и мысли.
Где твой исток и начало,
где прозвучал ты впервые,
о мой родной язык,
о суахили?
Ты пробуждаешь к свету
спящего человека.
Влагой познания щедро
ты поишь человека.
Где твой исток и начало,
где прозвучал ты впервые,
о мой родной язык,
о суахили?
Я нахожу слова
для моей любимой,
самые ласковые
слова для моей любимой.
Где твой исток и начало,
где прозвучал ты впервые,
о мой родной язык,
о суахили?
Верных друзей
друзьями я называю.
Подлых врагов
врагами я называю.
Где твой исток и начало,
где прозвучал ты впервые,
о мой родной язык,
о суахили?
Есть у меня копье —
испытанное оружье.
Но слово привета и мира
дороже мне, чем оружье.
Где твой исток и начало,
где прозвучал ты впервые,
о мой родной язык,
о суахили?
Спрашиваю людей,
умудренных опытом жизни,
славных людей,
чей ум — украшенье жизни;
где твой исток и начало,
где прозвучал ты впервые,
о мой родной язык,
о суахили?
Мне ничего не сказали
мудрые люди, —
в книгах ищут ответа
мудрые люди,
где твой исток и начало,
где прозвучал ты впервые,
о мой родной язык,
о суахили?
Словно ночной небосвод,
суахили прекрасен.
Блещут созвездия слов —
суахили прекрасен!
В сердце народа
твое начало,
в нем прозвучал ты впервые,
о мой родной язык,
о суахили!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: