Поиск
Песня грома
Перевод Н. Павлович
Когда в молчании ночи
Вселенная страхом объята,
И голос надежды скрылся
За тучею горя косматой.
Гром песню свою грохочет,
И все живое ей вторит,
Как будто истины голос
Зовет из пучины горя.
И гром в извивах долины
На вопль ее отвечает,
Как будто дух пробудился
И к ней из бездны взывает.
Тогда я спросил у ночи,
Внушающей ужас тайный,
И бросил я вызов ночи
Прекрасной, необычайной:
«Что в песне той отразилось,
Не стон ли глубин вселенной,
Не жалоба ль тяжкой грусти
Ее — смятенной и пленной?
Иль это проснулась сила,
О помощи грозно взывая.
Мы слушаем мощный голос,
Терзанье ее узнавая.
Как пруд в степи, онемела
Грозовая полночь эта,
И голос мой тоже замер,
Без отклика, без ответа.
Воля к жизни
Перевод Н. Павлович
Если однажды захочет народ пробудиться,
То и судьба отозваться будет готова,
И неминуемо тьма рассеется ночи,
И распадутся оковы.
— Тот, в ком любви нет и воли нет к жизни,
Сам в ней исчезнет, растлится растлитель,
Горе ему, если жизнь его возненавидит,
Небытие встанет над ним, как победитель, —
Так, торжествуя, мне жизнь говорила.
Так все живое мне это открыло.
* * *
Ветер звенел, проносясь над горами:
— Огненный смерч я на бой вызываю!
Я промчу между скал, над листвою,
Об осторожности я забываю,
Не сторонюсь я ни круч, ни ущелий,
Только б достичь мне намеченной цели!
Тот, для кого высота не отрадна,
Вечно в болоте останется смрадном.
Кровь молодая во мне заиграла,
Вихри в груди закружились моей,
Слушаю песню могучую грома,
Музыку ветра и ритмы дождей.
Землю спросил я: — О мать, неужели
Нас не видишь ты, злобой полна?
— Благословляю только отважных,
Тех, для кого никакая беда не страшна.
И проклинаю подобных лежачему камню,
Тех, кто не видит, какая настала пора,
Так и вселенная вся — жизнь принимает с лихвою,
Мертвое гневно клеймит, хоть она и стара.
Мертвую птицу не станет поддерживать воздух,
Не поцелует пчела мертвых цветов,
Если б не я, не моя материнская жалость,
Даже могилы б извергли своих мертвецов.
Горе отверженным жизнью, им нет утешенья,
Вечным уделом их — уничтоженье.
Ночью одной осенней,
Отягощенной болью и гневом,
Был опьянен я сияньем звездным,
Пел своей грусти хмельным напевом.
Мрак я спросил: — Вернется ли к жизни,
Все, что она погубила весною? —
И ничего мрак не ответил,
Девы зари не запели со мною.
Голос раздался, на струнный похожий,
Роща сказала мне с жалостью нежной:
— Время зиме дождей и туманов,
Время зиме холодной и снежной,
И волшебство исчезнет деревьев,
Все волшебство плодоношенья.
Очарованье ясного неба,
Благоуханного луча цветенье.
Листья с ветвей упадут и увянут.
Вместе с цветами, тебе дорогими,
Ветер, играя, умчит их в долины,
Бурно потоки хлынут над ними.
Все, как мечта, в этом мире проходит.
Все промелькнет, все живущее — бренно,
Но семена останутся навеки
Жизни прекрасной и драгоценной.
Мои стихи
Перевод Н. Павлович
Стихи мои, сердца певучая часть,
Вы жизни частица, где вся моя страсть.
Она неизменна навек, навсегда,
Тяжелые думы вложил я сюда.
Желаний моих вы несете напев,
И в вас зазвучал затаенный мой гнев,
Еще не излитый до этой поры,
В вас горнего сумрака дышат миры,
И утро, что в чистом сиянье встает,
В вас звездной улыбкой горит небосвод,
И быстро бегут по нему облака,
И дымка тумана в пустыне легка.
В вас бодрствую я и тихонько дремлю,
И детства покой я опять узнаю.
Улыбку и радость всего бытия,
Любовь в вас былая и юность моя.
И вновь неподвижность, движенье и страсть,
Над сердцем весны торжествующей власть,
Колосья склоняются, роза цветет,
И песню любви это утро поет,
И на ухо юности шепчет моей;
Стихи мои — жатва сияющих дней,
Где вечные летних мечтаний плоды,
Но в вас есть и осень, и горя следы;
Увяли цветы, облетела листва,
И облаком черным укрыты слова.
Стихи! К вам приходит и плачет зима,
Бушует гроза, и грохочут грома,
И мрачного сердца засохли цветы,
И падают в бездну они с высоты.
Стихи! Повесть жизни, мое существо!
В стихах навсегда отразил я его,
Вы — свадебной песнью, так, значит, я рад,
Вы — лютня печалей моих и утрат.
Вино драгоценное! Вас я вкусил
И пью с наслажденьем вино средь могил.
Прощание
Перевод Н. Павлович
Боль, замри! Скорбь, замри!
Вот над горем сиянье зари!
Лет безумия — нет!
Я в смертельных ущельях укрыл свою боль,
Смерть развеяла муку мою,
Лютню жизни беру, заиграю на ней
И для новых времен запою.
Пусть отчаянье тает в красе бытия,
Стало сердце оазисом песни моей,
Розы в ней, и трава, и сиянье, и мрак,
Юность, страсть, все желания в ней.
Боль, замри! Скорбь, замри!
Вот над горем сиянье зари,
Лет безумия — нет!
Стало сердце большим, храм оно красоты,
Жизнь его создала, отдаваясь мечтам,
В нем я жизни молюсь, перед ней преклонясь.
Свечи жгу и курю фимиам.
Сила жизни волшебна и давно — вечна,
Что роптать нам на мрак! Он пройдет,
Снова утро займется, минует зима,
И весны неизбежен приход.
Боль, замри! Скорбь, замри.
Вот над горем — сиянье зари!
Лет безумия — нет.
Пусть же волны ревут и сгущается мрак,
К жизни утро меня позвало
И потряс меня зов! Даже эхо его
В край далекий меня повлекло.
Горы горя, прощайте! Прощайте навек,
Кручи адской тоски и туман,
Парус я распустил. Безнадежность, прощай!
Челн мой вышел теперь в океан.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: