Поэзия Африки - Коллектив авторов 📖 Читаем онлайн книгу ❗ бесплатно. Страница 46

Море

Перевод Б. Слуцкого

О, море,

дарящее нам сны и душащее наши надежды!

О, просторы моря,

сдерживающие порывы

нашей неудержимой ярости,

ласково открывающие горизонты иных миров,

таких далеких от нашего мира!

(В тебе затаен призыв

к далекой и желанной дороге,

которую мы не пройдем.)

О, зовы

странные

Атлантического океана,

звучащие в нас без умолку…

Быть может, настанет день,

когда придет

водоворот

нежданный,

бурлящий,

всеобъемлющий,

а за ним поднимется волна еще более высокая…

Быть может, настанет день…

Кто знает?..

А потом

бег веков

продлится

по тропинке времени…

И придет

другая, новая легенда.

КАОБЕРДИАНО ДАМБАРА [112]

Тоска по моей родине

Перевод Ю. Левитанского

Тоска!

Тело мое неподвижно,

а душа моя странствует,

а слезы — словно река,

такая тоска,

что объять ее невозможно.

Бадиý, где ты?

Из комнаты в комнату,

среди белых,

среди пышных ковров,

разговоров изысканно вежливых.

Я там, на луне, я там,

ноги мои не касаются пола.

О, мой народ, как надменны

эти белые господа!

Черный с островов Зеленого Мыса, я не поэт,

о нет,

и пророком тоже не буду.

Правда, она как лампа на холме, чей свет,

куда бы ни шел, видать отовсюду.

Все же лучше в себе не уверенным быть,

чем самоуверенным слыть.

Я хотел бы послушать рассказы Росиньи,

историю Куноти или дядюшки Пушина,

песни тетушки Маниньи,

виолу дядюшки Шалино,

пляску Дундиньи,

батуке[113] тетушки Дунды…

Ах, моя деревня,

слезы текут

к морю.

Расскажи мне, Росинья, о времени давнем,

когда маленький Пушиньо говорил, играя словами, —

песчаный откос кос,

а песок невысок,

а прибой рябой,

а в Пикинтоне[114] камень не тонет,

а в Пилонкане[115] при урагане

кокосы летят, как осы…

Говори мне, Росинья, не бойся,

ибо ты сама правда, Росинья,

пусть ты книг никогда не читала,

не учила историю права,

но рассказы твои — это правда,

ибо были тобой досконально изучены темные трюмы

кораблей, уплывавших на юг,

и удары бича по спине,

и в дырявом кармане на дне

завалявшийся грошик последний.

Говори же, Росинья, не мешкай,

расскажи о восстанье Манела[116],

когда взялись мужчины и женщины наши

за топор и за нож,

а мальчишки — за камни.

И я себя в грудь ударяю —

терпенье, о черный

с островов Зеленого Мыса!

Наше мужество кончилось,

когда голод нагрянул

в те тридцатые годы.

О храбрость Менди[117], барабана Мело,

не родилось еще женщин храбрей, чем она!

Но, увы, мы бессильны

и бессильно ружье:

поднимись на вершину холма

и взгляни —

канонерка маячит

на рейде!

Я пустых не желаю речей,

болтовни этой, время крадущей!

Я спешу.

Я пустых не желаю речей.

Я спокоен,

и лишь рыболовная снасть,

только сети рыбацкие в море.

Ну, смелей подходи, Куноти,

в своей драной рубахе,

и свою расскажи мне историю, ибо история,

та, которою пичкают в школах,

она лжива насквозь и годится лишь только для тех,

кто ее сочиняет.

Стань же здесь, Куноти,

в своей драной рубахе,

и свою расскажи мне историю,

да, историю тех, кто читать не умеет,

да, историю ту, где и я так правдиво показан:

мой отец был посажен в тюрьму «королем», «королева»

мою мать превратила в рабыню,

брат мой гнул свою спину на них.

Где ты, мужество Бадиу? Выходи!

Где ты прячешься ныне?

Ты смелее ступай по земле,

ибо горе нам, если ты спишь, —

будет голод и мор,

кожа кости обтянет,

и разверзнутся снова могилы.

Бернайли, о коровий пастух,

старый вол подъяремный —

один только спирт остается ему

да мотыга, что воткнута в землю, —

в воскресенье копает,

в понедельник копает,

и во вторник он сеет,

и в среду сажает,

а потом без конца сорняки выдирает,

а дождя благодатного нет —

это только для белых!

Бернайли, о коровий пастух,

нет дождя, и земля высыхает,

а он знай себе сеет и вновь сорняки выдирает,

год приходит и снова уходит,

ты обманут, согнулась спина, в животе твоем голод,

лишь потуже ремень затянуть —

да в могилу.

Бернайли, чернокожий с Зеленого Мыса,

светлой кожи не чти, а тем более — белой:

белый в трюмы швыряет тебя, чтобы стать побогаче,

он тебя продает, а себе покупает машину,

заставляет полы тебя мыть, а себе он ковры покупает,

заставляет тебя мостовые мостить, а себе он дворец покупает

и тебе помогает ремень затянуть,

чтобы свой распустить было можно.

Где же ты, Бадиу?

Начинается танец, все громче звучит редеó,

эй вы, девушки с лицами чистыми, как у святых,

и вы, юноши, тоже — из своих выходите углов!

Ну, а я уж не выйду,

не для меня этот танец.

вернуться

112

Каобердиано Дамбара. Один из руководителей национально-освободительного движения на Островах Зеленого Мыса. Пишет на диалекте креольского языка острова Сантьяго. Стихи взяты из сборника «Noti» («Ночь»), изданного департаментом информации и пропаганды ПАИГК (без указания года).

вернуться

113

Батуке — народное африканское празднество в честь какого-нибудь события, сопровождающееся танцами и песнями.

вернуться

114

Пикинтон — пик Антония, гора на острове Сантьяго.

вернуться

115

Пилонкан — селение на острове Сантьяго.

вернуться

116

Манел Рубон — руководитель крестьянского восстания на Островах (начало XX в.).