Поиск
МОЕЙ ХОСЕФИНЕ
Перевод Юнны Мориц
Как ярки твои письма —
вино мое, мой хлеб,
единственная пища,
протянутая в склеп.
Просвечивают стены,
и видится, как сон,
твое морское тело,
горчащее, как соль.
Я снова пастушонок,
я жив, я не скорблю,
толпящиеся письма
я сердцем накормлю.
И даже если буду
в земле встречать рассвет,
пиши мне, чтоб оттуда
хоть раз пришел ответ.
ПОСВИСТ О СЛАДКОЙ БОЛИ
Перевод П. Грушко
Отвори, ты слышишь, любовь,
двери в сладкую боль.
Отвори, любовь, поскорей
крови алую дверь.
Отвори — пусть вылетит прочь
черных помыслов рой.
Отвори — пусть вырвется вихрь
смутных желаний моих.
Чтобы стали вены мои
чистыми, как ручьи.
Чтобы с пальцев упали шипы,
чтобы — солнце в глазах слепых.
Отвори — чтоб слова твои
ветер донес… Отвори!
Отвори — и войди в мою кровь.
Ай!
Ты вошла в меня… Двери закрой!
ПОСВИСТ О ПУТАХ
Перевод П. Грушко
Когда ты сбросишь, кобылка,
удила свои под копыта?
Когда ты, щегленок пестрый,
клювом в прутья вопьешься,
сочтешься с тесною клеткой
и с приманкою клейкой —
с тем, что тебя лишает неба,
полетов шалых,
нежной трели любовной
в тенистой кроне дубовой?
Когда ты займешь, комета,
звезды немеркнущей место,
порвешь, утверждаясь в зените,
притяженья чужого нити?
Доколе, олива в поле,
ты будешь стаять на приколе,
сносить, точно вол покорный,
людей, погоду и корни,
от прихотей их зависеть,
а не от посвиста высей?
Доколе же будет это
тянуться, кобылка, комета,
щегленок, олива в поле?!
Ай, доколе, доколе?!
Пока мое тело, как птица, — ай! —
с ветром не породнится.
ОТПЕЧАТОК ТВОЕГО СЛЕДА (1934){223}
«Глаза мои без глаз твоих пустынны…»
Перевод П. Грушко
Глаза мои без глаз твоих пустынны:
они — два муравейника разъятых,
а руки-ветви без твоих, крылатых,
мертвы, как две сухие хворостины.
Пригубив робко губ твоих рубины,
я благовещу в сладостных набатах,
а нет тебя — в желаниях распятых
я терн ращу там, где росли жасмины.
Я глохну, если ты хранишь молчанье,
и путь мой без твоей звезды не сладок,
я без тебя безмолвен, как мертвец.
Повсюду я ловлю твое дыханье,
твоих следов забытый отпечаток —
в тебе его начало и конец.
РАНЕНЫЙ ПОСВИСТ (1934)
Перевод В. Резниченко
«Рад я, но радость замкнута во мне…»
Рад я, но радость замкнута во мне,
горестен я, но горе слезы прячет:
если немногословна радость, значит,
горе должно быть сдержанным вдвойне.
Полдень у счастья светится в окне,
в окнах печали черный мрак маячит;
если бы плакать, как колодец плачет, —
в землю зарывшись, боль укрыв на дне!
Буду идти, глотая слезы, снова —
к новым слезам, сквозь слезы и улыбки,
горя не выдавая своего.
Ясен мой взгляд, а под его покровом,
видишь, лучится в недрах светом зыбким
скорбь, обратившаяся в торжество.
* * *
«Видя тебя весной в саду ветвистом…»
Видя тебя весной в саду ветвистом,
где лепестки глядят в речную гладь,
хочется мне свистеть и щебетать
по-соловьиному, легко и чисто,
по-соловьиному, легко и чисто,
всю мою страсть тебе пересказать,
прежде чем ласки сладкая печать
ляжет на губы песням голосистым.
Рядом с тобой я чересчур высок:
с ветки тебе я плод сорву громадный —
рядом с тобой он чересчур велик.
Ты ускользнешь из пальцев, как цветок,
стоит мне тронуть венчик ароматный —
о, как я мал и робок в этот миг!
* * *
«Вздумала ты лимон в меня метнуть…»
Вздумала ты лимон в меня метнуть —
горький лимон! — рукою непорочной
не повредив его утробы сочной,
но обнажив мучительную суть.
Чтобы ударом желтым всколыхнуть
чуткую кровь, разрушив сон непрочный,
он к моей коже прикоснулся, точно
остроконечная тугая грудь.
Но в тот же миг, когда ты улыбнулась,
смысла своей игры не сознавая
и вожделенью моему чужда,
снова уснула кровь, и обернулась
грудь обжигающая, золотая,
мертвенным блеском горького плода.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: