Поиск
ИЗ МОЕЙ ПАПКИ{86}
Перевод Н. Горской
I
Ни мрамор чистый и суровый,
ни живопись, ни звук струны —
непреходяще только слово.
II
Поэзия — рассказ и песня.
Поет история живая,
в рассказ мелодию вливая.
III
Душа два брега создала:
один — весенний перелесок,
другой — свинцовая зола.
IV
Пустой фантазии игра,
где нет речного серебра,
всего лишь только мишура.
V
Пусть ассонанс не слишком точен и рифма скудная проста.
Порой бывает стих отточен, когда поэзия пуста.
VI
VII
Свои богатства есть
в глагольной рифме, бедной, голой.
Ведь все другие части речи,
что излучают блеск веселый,
они в грамматике стиха
лишь вариации глагола,
который, прозвучав Вчера,
не умолкает Долго-Долго.
СОНЕТЫ
I
Перевод М. Квятковской
Скрестилось в моем сердце сто дорог,
прохожих в нем без счета побывало —
бродяг, собравшихся на огонек,
бездомных толп под сводами вокзала.
Предав свой день на произвол ветрам,
себя по тропам сердце разметало —
и горы и равнины облетало,
на ста судах пустилось по морям.
Как в улей рой сбирается пчелиный,
когда, ища скалистую гряду,
орет воронья стая над долиной —
так ныне сердце к своему труду спешит,
неся нектар полей несметных
и тусклый траур сумерек бесцветных.
II
Перевод М. Квятковской
И ты увидишь чудеса дороги,
и это чудо — с Компостелой{88} встреча:
лиловые и рыжие отроги
и тополя в долинах, словно свечи!
Двуречье, щедрой осенью одето,
смыкается кольцом на исполине,
и замок, детище скалы и света,
легко парит в неомраченной сини.
И ты увидишь на равнине свору
стремительных борзых, и следом — конный
охотник, поднимающийся в гору:
оживший призрак расы непреклонной…
Ты воротишься под вечер, в ту пору,
когда засветится окно балкона.
III
Перевод Ю. Петрова
Снова память о тебе я осквернил?
Жизнь течет, реке подобная, к исходу,
с кораблем она влечет в морскую воду
клочья водорослей, тину, мутный ил.
А уж если бури били в берег — след
этих бурь за кораблем плывет и длится, —
если туч тяжелых пепельные лица
перечеркивает молний желтый свет.
Пусть течет, куда не зная, жизнь — она
все же чистого источника волна,
влага каплющая или водопада
грива вздыбленная — синяя ее
над речным порогом вставшая громада..
Вечно в плеске имя слышится твое!
IV
Перевод П. Грушко
О свет Севильи — мой родной чертог,
фонтан, чья песня в памяти не смолкла…
Отец мой{89} в кабинете: эспаньолка,
усы прямые, чистый лоб высок.
Еще он молод. Пишет, а порою
листает книги, думает… Встает,
идет к ограде сада. Сам с собою
о чем-то говорит, потом поет.
Похоже, будто взгляд его сейчас,
смятенный взгляд больших отцовских глаз,
опоры не найдя, в пространстве бродит:
в грядущее течет сквозь глубину
былого и во времени находит
моих волос сыновних седину!
V
Перевод П. Грушко
Страшись любви спокойной и нешумной,
любви без риска, слепоты, ожога,
в которой ждут надежного залога, —
что есть разумнее любви безумной!
Кто грудь от стрел слепых отвел умело
и, жаждая, так никогда и не пил
огня живого, — хочет, чтобы пепел
жар уберег в глухих глубинах тела,
и в пепел обратится: не сгорая
в огне счастливом, а на пепелище
судьбы — посев, не давший урожая.
Однажды дверь в холодное жилище
откроет черный ключ: кровать пустая,
слепое зеркало и сердце нище!..
СТАРЫЕ ПЕСНИ
Перевод М. Самаева
I
Выплывают из тумана
контур сьерры белоглавой,
молодая зелень луга,
солнце на листве дубравы.
Пропадая в синеве,
жаворонки взмыли.
Кто над полем эти перья вскинул,
из шального праха сделал крылья?
А над кручей гор
золотой орел
крылья распростер.
А под ним вершина,
где реки исток,
озера лоскут,
бор, овраги, лог,
двадцать деревень,
сто дорог.
В синеве туманной
ты куда, сеньор орел,
полетел так рано?
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: