Он объяснил, как присвоил себе миллиарды — не создав ничего, не придумав ничего, не производя ничего. Его работой было умение договариваться с бандитами и администрацией, устройство корпоративных дел. И мир согласился, что такое умение договариваться и есть подлинная работа — а то, что прежде считалось работой, теперь не столь важно.

Происходящее — плевок в лицо законодательству.

Если правда, что взятки караются законом — то вот человек признался, что давал миллионные взятки наличными.

Если правда, что связь чиновников с организованной преступностью карается законом — то вот, человек признался, что обеспечивал связи организованной преступности с правительственными чиновниками.

Если правда, что вопрос легитимности капитала важен, — то вот, человек на суде показал, что аукционы, приватизация, покупка активов была фальшивой.

Если правда, что закон равен для всех — то данный человек безусловно преступник.

Вор стоит перед миром и говорит, что украл.

Чтобы не делиться, ему пришлось сказать, что все деньги вообще — ворованные.

Мир привык, что ему плюют в лицо, мир утрется. Данные преступники приняты просвещенным человечеством. На ворованные деньги куплены лучшие особняки Лондона, политики бизнесмены и художники почитают за честь посетить приемы на яхтах и открытия спонсируемых выставок. Лучшие люди Запада чокаются шампанским на вернисажах — а то, что все они пьют ворованное шампанское, их давно не интересует. И сказать по совести, никогда не интересовало.

Время от времени — когда это становится выгодным — Запад вспоминает о справедливости и устраивает охоту на диктатора, которому сорок лет перед этим пожимал руки и с кем делил барыши.

Еще вчера палатка Каддафи стояла на лужайке перед Елисейским дворцом — что, французский президент не подозревал о зловещей сущности полковника? Еще недавно Саддам был гостем — вместе с ним воевали Иран — но потом вдруг выяснилось, что Саддам — потенциальный Гитлер.

А до тех пор пока не понадобится вспомнить о морали — ворованному капиталу на Западе традиционно рады. И в Штатах, и в Европе — в банках, в акционерных обществах, в политике и в экономике — находятся миллиарды ворованных денег. Западные политики идут советниками к российским олигархам, отчетливо зная, что зарплату получают из награбленного. Они знают это прекрасно — однако работают. Из мазуриков в Лондоне стремительно делают уважаемых граждан и узников совести, а на Биеннале художники ищут покровительства бандитов и наркоторговцев. В сознании интеллигенции произошел переворот: те, кто некогда боролся с казарменной советской властью, сегодня расшаркиваются перед паханами, гнут шею перед ворами — и это прогрессивно. Обнаружилось, что владелец «Open space», прогрессивного издания — вор; и разве это подорвало веру в идеалы? Обнаружилось, что главред Сноба растратил миллионный бюджет, и никто не удивился. Жулики по-прежнему любимы обществом.

Весь мир согласился с тем, что привычные критерии труда — уступили критериям труда криминальным.

Точнее сказать так: население планеты (и обслуживающее его законодательство) — это как бы тыл. Безработица, падение производства, инфляция, беженцы, беспризорники, низкая рождаемость, высокая смертность — это все проблемы тыла. Жаловаться не годится: тыловая жизнь вообще возможна постольку, поскольку идет война. Настоящая работа происходит не на производстве — заводы банкротят и закрывают — подлинный труд идет на воровской передовой, среди хозяев жизни, там, где царит другая мораль и властвует другой закон. Мирная экономика давно подчинилась экономике военной, мы давно уже живем по законам военного времени.

А если бы было иначе — разве стоял бы вопрос, откуда взять деньги для Греции?

Да вот откуда: из ворованных Абрамовичем и Березовским.

Из денег, украденных руководством редакции Сноба. Из тех денег, что отжулил бывший владелец Open Space.

Из тысяч миллиардов украденных у людей за последние двадцать пять лет.

Но этого не произойдет: награбленное не вернут. Воров не осудят. Мир не спасут.

Сегодня благосостояние одного вора — практически приравнено к здоровью мира.

И это нормально: на войне жизнь генерала стоит сотен тысяч солдатских жизней.

Нас призвали на войну — вы хотите воевать в такой армии?

Демократия в тупике, это очевидно всем. Беда не в том, что данные выборы фальшивы, беда в том, что фальшивы любые выборы в принципе — и лучше не будет ни при каком раскладе. Какая бы партия ни победила, для населения это не изменит жизнь никак. Просто потому, что партии представляют не людей, а политические кланы, финансовые семьи, системы договоренностей. Так происходит повсеместно — любая демократическая система демос давно не представляет. И американская система выборщиков, и российская система голосования за кандидата партии — не принимает во внимание тех, кто находится вне политических программ. А вне политических программ находится все население мира — люди просто живут, людям хочется именно этого.

Все мастерство политика (и трибунного энтузиаста) направлено на то, чтобы убедить отчаявшихся граждан, что один политик честнее, нежели другой. В ситуации, когда программы партий ничем практически не отличаются и партии сменяются часто — никакие обещания значения не имеют. С народом будет то же самое всегда. Одни партии дают «прав» больше, нежели иные. Однако человеческая жизнь слишком коротка, чтобы ставить слово «права» на первое место. Права — это то, чем пользуются в будущем. Но жизнь происходит сегодня. Президент Медведев пообещал дать жилье всем ветеранам Отечественной войны в 2013 году. Но дадут им жилье (наверное) в тот год, когда самому молодому — тому кто пошел на фронт 9-ого мая 1945 года в возрасте 17 лет — будет 86 лет. А право на жилье он имел раньше, просто жилья не было. Построили жилья очень много — и продали задорого. Но вот ему жилья нет. А право есть.

Жизнь — это жилье, медикаменты, пенсии, чистый воздух, защита от насилия, забота о маленьких, опека стариков. Причем все вышеперечисленное нужно не завтра — а сегодня. На эти вещи не требуется прав. Это то, что делает общество — обществом. Если этих слагаемых в организации общежития нет, то значит, речь идет о стае, казарме, стаде — но не об обществе. И очевидно, что описывать данные вещи как гипотетические права — цинично, во всяком случае, для государства с ракетами.

Однако современная парламентская система этого не позволяет. Не только потому, что депутаты коррумпированы, а многие из депутатов бандиты, или в прошлом бандиты. Не только потому, что правящая партия — партия гебешников. Но потому, что любые дебаты политиков — не имеют никакого отношения к реальности. В условиях демократии — это уже давно параллельная реальность. Требовать честных выборов — можно, политика такой же спорт как футбол, где приветствуется объективное судейство. Но полагать, что от победы «Яблока» или «Справедливой России» — изменится жизнь людей, — примерно так же осмысленно, как полагать что от победы «Зенита» над «Спартаком» — улучшится медицинское обслуживание в микрорайоне. Футбол и политика своим чередом — а жизнь своим чередом.

Следует в принципе реорганизовать парламентскую, а вместе с ней и политическую системы. От политической борьбы в парламенте надо отказаться.

Депутаты должны представлять профессии и социальные страты.

Следует выбирать депутатов от врачей, учителей, судей, моряков, летчиков, солдат, учеников старших классов, студентов, матерей, пенсионеров, и так далее.

Общество должно вспомнить, что прежде всего это союз людей, отвечающих друг за друга. Солдат защищает врача, а врач лечит юриста — у них есть дети и родители — и эта междисциплинарная связь для общества важнее тех гипотетических «прав», которые им обещает политик. Между профессиями и социальными группами существуют определенные отношения: жизнеспособность этих отношений — гарантия того, что организм живет. Прежде мы передоверяли посреднические функции между социальными стратами политикам, но практика показала, что политика стала представлять особую отдельную касту, не выражающую интересов всего общества.