— Привет, — сказала я, и Галя ответила радостно, и вместе с тем слегка устало.

— Привет. Как дела твои?

— Хорошо. — Я хищно куснула зефир за бочок. — Ем вкусняшку.

— А в Сочи-то собираешься? Или все уже?

Перспектива Сочи постепенно меркла — билеты только дорожали, а денег не прибавлялось. Да мне уже и не особо хотелось.

Хотелось сидеть, завернувшись в теплый плед, потягивать чай с малиновым вареньем, закусывать зефиром. Я подозревала, что через месяцок таких вечерних посиделок мне будет стыдно надевать купальник.

— Наверное, все. Я слишком толста для пляжа, — фыркнула я, и Галка фыркнула в ответ.

— Вот скажешь же…

— Как Паша? Лиза у вас? — спросила я.

— Сегодня нет. Она же не каждый день у нас остается. Пришел тут незнакомый дядька, кто ж ее ему так вот отдаст? — Галка сглотнула. Похоже, она тоже что-то пила. — Ее тетка хочет оформить двойную опеку, или как там это называется. Пока в школу не ходит, может половину времени проводить дома, а половину — у нас. Если захочет, разумеется.

— А тебе как кажется? Ей нравится Паша?

— Даже не знаю, Лин. Вроде бы да, но родственников со стороны матери она все равно любит больше. — Галка хмыкнула. — В общем, зря я ее боялась. Она нас боится куда сильнее.

Я покивала, хотя Галя все равно не могла меня видеть.

— Как на работе? — спросила и тут же пожалела об этом. Сейчас речь наверняка зайдет о Жене, а для меня каждое напоминание о нем — как удар ножа по сердцу. Слишком свежо воспоминание.

— Завал, — вздохнула Галя. — Столько новых дел… Меня все-таки поставили главой отдела.

— Ого! — воскликнула я. — Поздравляю! А откуда завал? Ты же вроде и так все знаешь.

Галка хмыкнула.

— Да Женька уезжает, все на меня оставляет.

Я отложила липкий зефир, чувствуя, как холодеют пальцы.

А ты знала, ты все знала.

— Уезжает? — переспросила на всякий случай. Вдруг ослышалась?

— Ага. В Лондон.

— И… Надолго?

Галя вздохнула.

— Не знаю. Может, хоть там протрезвеет.

Час от часу не легче.

— А что, он пьет сейчас?

— Ну не прямо на работе, — Галя грустно рассмеялась. — Но заметно, что вечерами гуляет, да. Ты не знаешь, что с ним случилось?

Конечно, знаю. С ним случилась я.

— Не-а.

— А может, все-таки? — Галя умела быть настойчивой. — Вы с ним так хорошо дружите, может, он говорил? А то пропадет парень.

Уже нет, уже не дружим.

— А как там твой кавалер? — вдруг промурлыкала Галя.

— Какой кавалер?

— Ну, с которым ты последнее время встречаешься.

Я открыла рот и закрыла, не зная, что и сказать.

— А ты откуда знаешь?

— Я все про тебя знаю, привыкай. И какой он? Расскажи.

— Нормальный. Тоже пьет, — добавила я саркастически.

Галкин голос посерьезнел.

— Лина, если ты не шутишь, то бросай такое сокровище. Никому оно не нужно.

— Да я уже… — вяло ответила я.

— Вот и молодец. Люблю тебя за твое благоразумие, Элина Николавна!

Еще немного поболтав, мы распрощались. Галя вернулась к Паше, а я — к недоеденному зефиру и остывшему чаю. В груди надсадно болело, но с какой-то стороны я была рада. Если Женя уедет, я смогу быстрее его забыть. С глаз долой, из сердца вон.

Хотя когда-то я тоже на это надеялась, но не помогло.

Только я успокоилась, как телефон на столе разразился новой трелью. Неужто Галя забыла что-то сказать? Или мама. Я забыла ей перезвонить днем.

Но это был Женя.

Голос его был серьезным, но слегка пьяным. Уже это меня разозлило. Это и голоса его друзей на заднем плане. Женя был у Андрея.

— Как твои дела? — спросил он после неловкой паузы.

— Отлично, — отрезала я.

Было. Пока мне не сказали, что ты возвращаешься в Лондон.

— Слышала, ты уезжаешь.

На том конце линии помолчали.

— Да. Надо по работе.

— Ясно.

Надолго ли? Навсегда? Зачем? С кем?

Я промолчала, едва сдерживая слезы. Ведь если мой голос задрожит, Женя все поймет. А унижаться перед ним снова… Ни за что.

Я больше не плакса-вакса.

И он тоже не будет унижаться и просить меня вернуться. Он же мужчина, он же гордый. Это я первая ушла.

— Скажи, у тебя кто-то появился? — вдруг спросил Женя. Его голос напряженно звенел.

— Что?! — я едва не поперхнулась. Да как ему такое в голову пришло?!

— Ты так быстро со мной рассталась, заговорила о свадьбе и детях. Это все предлог, да? Скажи правду. Ты просто хотела побыстрее разбежаться?

— Ты — идиот, — холодея от злости, сказала я.

— Это точно, — пьяно согласились на том конце линии.

— Нет у меня никого.

— Лин, я не обижусь, есличо, ты говори…

— Нет у меня никого! — проорала я в трубку и испуганно замерла. Сама от себя не ожидала, просто Женя вывел меня из себя… И с чего он вообще взял? Откуда такие мысли?

— Но почему… — Его голос пропал из-за помех.

— Что? — переспросила я, но услышала только «Женька, давай, нюхни!». Слабый, но очень знакомый голос Лени.

— Порошок? Ты что?.. — захлебнулась я. — Женя, не смей!

— А то что? — Он рассмеялся. — Что ты сделаешь?

— Ты ведешь себя, как свинья, — процедила я.

— Да, — не стал отпираться Женька. — Да, и эта свинья любит тебя, слышишь?! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — проорал он куда-то в воздух, под потолок квартиры Андрея.

Я повесила трубку, положила телефон на стол и села. Меня трясло. Мне хотелось плакать, кричать, найти Женьку и ударить его посильнее, чтобы прекратил мучить меня… Чтобы успокоил.

Чтомнеделатьчтомнеделатьчтомнеделать?..

Повинуясь внутреннему порыву, я включила на телефоне приложение, вызвала такси и запрыгнула в джинсы.

Я с ним поговорю. Прямо сейчас. Лицом к лицу.

27 (обновление от 28.08)

Лина

Сколько я уже не виделась с Женей? Наверное, недели две.

Что я ему скажу?

По дороге к Андрею я стала продумывать слова. Во-первых, я скажу, что пить вредно. Что Женя уже взрослый для такого поведения. И что я настучу тете Люде, хоть я ее и терпеть не могу.

Во-вторых, он должен раз и навсегда понять, что отношения для меня — это серьезно. Я не ищу мальчика на ночь, и уж точно не собираюсь заводить временных интрижек с братом. Пусть он выбирает. Если любит, как говорит, то должен подумать о будущем.

И в-третьих, надо дать ему понять, что пока я не собираюсь с ним мириться. Хочу все обдумать, хочу присмотреться и понять, действительно ли он так серьезен. Видимо, он избалован женским вниманием и привык, что девушки особо не сопротивляются. Идут, куда он попросит, делают то, что он попросит. Не думать о будущем? Хорошо, дорогой. Как скажешь, дорогой.

Моя злость постепенно утихала, уступая место страху. Что если он не выйдет поговорить со мной? Или я позвоню не в ту квартиру… Какой же номер был у Андрея… Вдруг консьерж спросит, а я не помню? Позвонить Жене и спросить? Нет, не хочу.

За окном такси проносились вечерние огни и другие машины, среди которых я автоматически выискивала Женин мерседес. Лишь бы он не сел за руль в таком состоянии. Если честно, это волновало меня даже больше, чем будущая встреча. Что если он натворит дел? И я бы не хотела, чтобы он сейчас изливал душу своим друзьям. Они мне не нравились, они его не поймут. Не поймут нашей ситуации.

Таксист остановился у съезда с Третьего кольца, не доезжая до самих башен. Пришлось топать до нужного небоскреба на своих двоих, ежась от сильного ветра. Он забирался под мою одежду, отчего казалось, что я иду вообще без нее. Волосы разметались, и, когда я зашла в подъезд, на голове у меня уже было гнездо.

— К Бессонову Андрею, — сказала я консьержу, но он остановил меня рукой в белой перчатке.

— Подождите секундочку, — снял трубку с телефона и принялся набирать номер. Я неловко облокотилась на стойку, попыталась принять непринужденный вид, но, похоже, у меня слабо получилось.

— Да, да… — сказал консьерж в трубку. Наконец ее положив, он улыбнулся и указал мне на лифт. — Проходите, пожалуйста. Этаж шестьдесят один.