Но с дачи я тоже не смогла дозвониться. Наши общие друзья и тот самый Сережа тоже ничего не знали. Да и про Тулу я наврала. Я звонила Пашкиной матери (хотела найти Пашку и безапелляционным тоном заявить, что такого отношения терпеть не буду и свадьба переносится), но Марина Валентиновна ничего не знала. Просила передать Паше, чтобы он «срочно ей перезвонил». Я пообещала передать, а у самой сердце сжалось.

Да где же он? Что произошло?

А теперь я сидела на даче и все так же ничего не знала. Потом еще Лину зачем-то погнала к нам домой, проверить, не приехал ли. Всякое может быть, может, он потерял телефон, или сим-карту заблокировали, или деньги закончились? Если бы я знала, что Лина простужена, никогда б так не поступила, очень стыдно было.

Когда Женька куда-то сорвался на машине, я подумала, что он решил вернуться в Москву. Но через час, когда он пинком открыл дверь и внес Линку на руках, а она горела и шептала какой-то бред про птиц и лисиц, мы все обалдели. Мама копалась в таблетках, папа с дядей Сашей спрашивали, чем помочь, бабушка просто металась и всех накручивала. Умнее всех оказался Женька — сразу вызвал «скорую». Приехал врач, осмотрел, выписал все, что надо, успокоил бабушку, обезвредил маму с таблетками и ушел, оставив за собой шлейф лекарственной химии и бензина старого УАЗика. Линка спала, раскинув руки, будто хотела обнять небо. Казалось, ее по-детски остренькое лицо стало еще острее, на лбу капли пота, густые ресницы подрагивали. А Женька, верный Линин пес, стоял в дверях и укоризненно смотрел мне в спину.

И я сорвалась. На следующее утро заперлась в комнате и принялась обзванивать все больницы и морги, изредка заливаясь слезами и умирая от стыда. Как я могла не догадаться? А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он не обиделся, а просто попал в аварию, или заболел, или… Вариантов было море, и от каждого я леденела. Каждый раз, когда в очередной больнице поднимали трубку, в горле поднимался горький ком, я думала, меня стошнит прямо на кровать. Воображала дикие картины: бледный Пашка лежит на больничной койке, а к его руке тянется трубка капельницы. Или он, весь синий, лежит на стальной каталке, с биркой на большом пальце ноги и инеем на ресницах. Или он умирает где-то в лесу и…

Я думала, что сойду с ума.

Но везде мне сухо отказывали. «У нас нет такого». Это приносило короткое облегчение, после которого тревога накатывала с новой силой.

И я решила, что мне делать.

***

Я крутанула руль и вдавила газ, обгоняя едва ползущий «шевроле». Проезжая мимо, ругнулась в открытое окно. Зачем лезть в самый левый ряд, если еле тащишься? Стрелка спидометра ползла к ста сорока. На камерах я старалась сбавлять скорость, но не всегда успевала. В Москве, слава богу, было свободно, и до дома я долетела быстро.

Квартира все еще была пуста, никаких признаков, что сюда кто-то приезжал. Я бросила сумку на пол, села на табуретку в коридоре и накрыла лицо руками. Ужасно хотелось разреветься, но сил не осталось.

Нужно было успокоиться, подумать.

Работа, вспомнила я. Отгул на эти дни он не брал, должен был появиться в офисе. Как сумасшедшая, я принялась шарить в ящике под телевизором, куда мы сбрасывали всю ненужную мелочь. Отыскав Пашкину визитку, я набрала номер его отдела. Вытерла нос и села прямо на пол, не беспокоясь о светлых брюках.

— Компания «Инекс-трейд», меня зовут Екатерина, здравствуйте. Чем я могу вам помочь? — поинтересовалась девушка на том конце линии.

— Здравствуйте, вы не могли бы соединить меня с Павлом Бахтияровым?

На миг девушка замялась.

— К сожалению его нет в офисе.

— Скажите, а он был сегодня? — я вцепилась в возможность. — Или, может, я могу позвонить чуть позже? Он еще будет?

— Не могу сказать. Сегодня его не было.

— Хорошо. — Мои мысли лихорадочно метались. — Я из компании «Ол Райт», — на ходу сочинила я. — Мы с Павлом должны были вчера встретиться, чтобы подписать доп соглашение к нашему договору. Но он не отвечал на мобильный телефон. Вы не могли бы тогда соединить меня с тем, кто его замещает?

— Да, конечно, — мяукнула девушка и включила мне какую-то бодрую музычку. Через минуту мне ответил мужчина.

— Вадим Котов, слушаю.

Я с облегчением выдохнула. Я знала этого парня, он с женой как-то был на Пашкином дне рождения, приходил в ресторан.

— Вадим, привет, это Галя, невеста Паши Бахтиярова. Я никак не могу его найти. Ты можешь сказать, он был вчера или сегодня на работе?

— Привет, Галь, — голос Вадима заметно потеплел. — Нет, ни вчера, ни сегодня не было его.

— А он будет вообще? Может, звонил?

— Не могу сказать, и нет, мне не звонил. Его, кстати, начальство искало. Если объявится, скажи, чтобы со Степановым связался, дело срочное.

— Ясно, — мой голос надломился. — Конечно, Вадик. Спасибо.

— Не за что, Галь. Пока.

Телефон умолк. Я положила его рядом и замерла, не зная, что делать дальше. На всякий случай позвонила маме, но та сказала, что никто не приезжал. Паши нигде не было. Паша пропал.

В каком-то безумном порыве я стала проверять его верхнюю одежду. Вывернула карманы курток и пальто, перетрясла сумку, с которой он иногда ходил на работу. Внутри не было ничего интересного, только документы чернового договора с компанией «Маштехторг-интер», ручки, блокнот с какими-то подсчетами, горстка рублевых монет в переднем отделении. Затем я распахнула шкаф. В пиджаках тоже было пусто, а в кармане темных брюк пальцы коснулись чего-то небольшого. Просто клочок бумажки с номером мобильного телефона. Почерк не Пашкин, округлый и ровный.

Я перевела дыхание, глядя на записку. В этих штанах он был за день до того, как исчезнуть.

Подумав, я набрала номер из записки и нажала «вызов». Потекли длинные гудки, потом трубку сняли.

— Алло, — сказал высокий женский голос.

8 (обновление от 6.07)

Лина

Проснулась я, когда все уже позавтракали. Галка красилась, собираясь куда-то. Мама с бабушкой сажали в саду цветы, дядя Саша с папой пилили доски, видимо, наконец решили заделать дыру в заборе за домом. Обычный дачный день.

Женькиной машины перед домом не было.

Заметив это, я на миг оцепенела. Вспомнилась наша ночь: Женины губы, его руки, скользящие по моей коже, жар его поцелуев… От одних воспоминаний об этих поцелуях мне стало жарко, воздух словно сгустился. Стыдно не было. Я слишком долго его ждала, чтобы стыдиться.

Но вот почему уехал Женька? Может, стыдно как раз ему?

Или он развлекся и забыл, поехал дальше по своим делам.

Эта мысль выстудила мне нутро. Утро сразу потеряло яркость, и настроение испортилось. Если так, то я больше никогда не влюблюсь. Ни в одного козла, пообещала я себе. Любовь только причиняет боль, а я не мазохистка, чтобы этим наслаждаться.

Мимо прошла Галка, утопая каблуками в гравии дорожки. Она направлялась к воротам, в светлых брюках, блузке и с сумочкой через плечо. Явно не гусей кормить.

— Ты надолго? — крикнула я вслед. Галка обернулась и развела руками.

— Надо на работу заехать, — крикнула в ответ. Работа, ну да, конечно. Наверняка поехала Павлика искать, уже два дня была вся на нервах, тронь — взорвется. Я качнула головой. Как же у нас все запутанно… Человеческие отношения — сущий лабиринт.

Без особого аппетита перекусив остывшей яичницей, я вооружилась грабельками, перчатками и пошла помогать осваивать клумбы. Прополка отвлекала от дурацких мыслей, да и мама с бабушкой не давали заскучать. Перемывали кости соседям, проклинали виноградных улиток, которые деловито ползали и поедали листья бабулиного салата. Потом углубились в геополитику, причем с таким жаром, будто что-то в ней понимали. Будто Ангела Меркель лично звонила бабуле вечерами и спрашивала ее совета.

Через часа два прополки у ворот с рыком остановился черный «мерседес», и в калитке показался Женька. В каждой руке он тащил по пакету из продуктового магазина.

— Женечка вернулся, — констатировала бабуля. — Молока взял?