К моему огорчению, среди «недостойных» оказался и Уюу — из-за склонности принимать точку зрения лидера. А вот Роллес остался, хотя, на мой взгляд, характер, да и моральные качества у него намного хуже. Птеродактиля же было жалко до слёз. Несмотря на то, что когда-то он не захотел видеть меня в своей группе, всё равно к приятелю остались тёплые чувства. Уюу вёл себя тихо, никогда не скандалил, осторожно обращался со словами, по возможности избегал циничных или обидных замечаний, помогал и поддерживал... а что выбрал в предводители Роллеса — так тот умел преподнести себя в выгодном свете. И сейчас не пострадал, в отличие от партнёра.

Впрочем, глупо винить трёхглазого. Не будь его, наверняка Уюу нашел бы кого-то другого. Но всё равно обидно, что мягкий по характеру птеродактиль теперь хранится в чьём-то музее, а самоуверенный и стремящийся попользоваться другими Роллес признан достойным. Умный. Раз не забраковали, значит, хорошо знает, когда пора остановиться. Настоящий тартарец.

Поездка до Вертара должна была занять почти две с половиной недели по стандартному времени. То есть, с учётом дней, которые проспала, осталось ещё больше дюжины. Кажется — долго, но на самом деле необычайно быстро. Для интереса я нашла координаты Орилеса и вертарского города, вычислила расстояние и поняла, что даже на второй земной космической скорости по прямой нам пришлось бы добираться значительно больше ста стандартных лет. И это на скорости примерно в одиннадцать километров в секунду! А ведь поезд, пусть и идёт быстро, но с ракетой не сравнится. Вот так, попутешествуешь и на своей шкуре поймёшь, насколько важны в Чёрной Дыре короткие пути. Без них наш переезд занял бы огромное время, да и по стоимости наверняка оказался бы даже не золотым, а как минимум урановым.

Вертар — последняя страна, которую планировалось посетить до возвращения. Я некоторое время недоумевала: Мориотар тоже гигантское государство, но туда нас возить никто не собирался. Но потом заглянула в его характеристику и поняла, что это для нашей же безопасности. Как сжато сообщила Лия, во-первых, в Мориотаре легко могут погибнуть все студенты, во-вторых, не факт, что вообще удастся выбраться — проще застрять, а в-третьих, даже кураторам безопасность не гарантирована.

— Лично я туда никогда добровольно не сунусь, — призналась женщина. — Честно говоря, до сих пор не понимаю, как они там все не вымерли.

Кстати, вертарские кураторы активизировались: прислали нам обязательные материалы, правила поведения в их стране, а потом несколько раз проводили тренировки. Ограничения оказались суровыми и намного сильнее всех, с которыми сталкивалась до сих пор. Фактически нас обязывали беспрекословно подчиняться кураторам и тем, на кого они укажут. Выходить без специального разрешения из отведённых нам помещений запрещено... даже лекарства применять или связью пользоваться без согласования с вертарцами нельзя!

— Мы согласились взять за вас ответственность только при строгом соблюдении всех перечисленных условий. Кто их нарушит, будет изолирован от остальных и проведёт всё время до отъезда в камере, — не допускающим возражений тоном сообщил эдельар.

Несмотря на тренировки (на них отрабатывалось беспрекословное подчинение вертарцам), оставалось ещё много свободного времени. Поэтому я вернулась к учёбе. Кроме того, во время поездки удалось ознакомиться с документами, связанными с моей выбраковкой: их добавили в личное дело. Прочитала заключение древтарской лаборатории, а потом бегло просмотрела приказ об отмене её решения. И задумалась. На самом деле, ещё в Тартаре специалисты поняли, что и в какую сторону надо изменить и что добавить, чтобы организм меньше страдал при проходе через короткие пути. И как модифицировать т'тагу, чтобы она качественно выполняла свои функции. То есть разработать усовершенствования под мой организм арваны смогли. Трудность возникла в другом — как внедрить в сопротивляющееся тело все эти новшества. В заключении был приведён большой список методов, с помощью которых пытались добиться цели. Естественно, в тонкостях разобраться не удалось, но кое-что понять я всё-таки сумела. Судя по контексту, специфические биотехнологии арванов на мне не сработали. Если не сработали они, то, скорее всего, и страшное оружие этого вида тоже вряд ли сможет повредить.

Нет, всё-таки удивительно: получается, что для меня байлоги хотя и опасны, но не настолько, как для других, да и арваны вред своими технологиями причинить практически не способны. Кроме того, теперь, после окончательного формирования химерического организма мне даже прививки не нужны. И человеческая природа тут явно не при чём. Зато сразу вспомнилось, что читала про свекеров: этот вид чрезвычайно устойчив к биологическим опасностям. Так что низкой поклон моей второй половине. Защита — явно заслуга её тела, а может, ещё и того, что она — ханти.

Насыщенная жизнь отодвинула переживания о «раздвоении» личности и химеризме на второй план, в результате я почти не вспоминала о Ги Ирау. А она совершенно не мешала и не заявляла о себе. Удалившись в санузел, я посмотрела в зеркало.

Смогла бы я, на месте лидирующей личности, вести такое существование? На вторых ролях, только в качестве поддержки — при том, что легко способна взять власть в свои руки? Не уверена. Ещё раз изучила своё отражение и вздохнула. После возвращения надо будет потратиться: купить средство для усыпления меня — слабой личности. Да, лидирующая и без него способна взять под контроль наше тело, но... я не уверена, что смогу выдержать, не сойти с ума. Ещё не готова. Однако и заставлять вечно оставаться в тени ту, кто щадит и считается с моими интересами, — тоже не дело. Поэтому и требуется лекарство. Судя по характеристикам, Ги Ирау намного сообразительней меня, знает точно не меньше, да и выдержке её можно только позавидовать. Так что глупостей натворить не должна.

Ещё долго думала про Фуньяня, преступление, байлогов и всё такое. Эрхела подловили и, судя по всему, подловили метко. Кто-то, кто знал его расписание и, скорее всего, имел доступ к телу. При этом — арван. Мог ли такое провернуть Ликрий? Наверняка. Другой вопрос — у него нет мотива. Точнее, кое-какой мотив, может, и есть (плохое отношение к байлогам), но вряд ли ради дурацкой войны он станет рисковать жизнью. Тем более, что даже если Ри вдруг решит сорваться, Лик ему не позволит. Значит, с друга подозрение можно снять.

Кого ещё я знаю? Из кураторов — Радия. Прищурившись, опёрлась локтями о столик и задумалась. Если арваны мастера интриг и маскировки, то кто сказал, что всё выказываемое дружелюбие к исконным врагам реальное, а не наигранное? Мог ли арван пожертвовать Фуньянем, союзником, если почувствовал опасность? Наверняка. С другой стороны, убийство байлога произошло ещё до приезда Радия, кроме того, его специально вызвали для расследования. Так что — очень маловероятно. Слишком слабые улики.

Кто следующий? По паспорту среди кураторов и преподавателей больше арванов не видела. Но одно дело — по документам, а совсем другое — на самом деле. Эх... жаль, данных мало, даже предположение сделать не удаётся.

Под утро мы с Ликрием уединилась в тамбуре. Точнее — я сидела в вагоне и расчесывалась, а друг вышел размяться. Самое поразительное: носится, как метеор, а ни капли не запыхался. Голос звучит так, словно рядом сидит, а не бежит со скоростью гоночной машины.

— Хочу про расследование спросить. Это ведь кто-то из своих? В смысле, преступник, не подписавшийся арван?

— Почему ты так решила? — для разнообразия друг теперь не просто двигался за поездом, а ещё и вертикальные круги по туннелю иногда наворачивал.

— Он знал расписание. И имел доступ к Фуньяню.

Ликрий рассмеялся и вернулся к тамбуру.

— Ты ещё недостаточно разбираешься в арванах. Нам не обязательно непосредственно касаться объекта. Можно передать агента через других, рассеять в воздухе, воде или на какой-либо поверхности. Так что тот арван точно действовал не в одиночку. Причём у него есть союзники из обычных видов. Кроме того, он не из университета.