— Он — уникален. У него оба разума — очень высоко лидирующие. Понимаешь?

— Нет, — сбавив тон, встала и пересела поближе к другу, чтобы не разбудить Виру.

— От нашего воздействия химеры с арванами погибают потому, что арван всегда... почти всегда — лидирующая личность. Поэтому, если арван сходит с ума — то тело погибает. А у Ликрия две лидирующих. Когда Ри сошёл с ума, он стал как бы младшим разумом — и будет жить, пока Лик согласен его поддерживать. У Лика очень высокий разум — выше, чем у твоей лидирующей половины. Поэтому он может продолжать существовать, даже если Ри останется таким навсегда.

Я судорожно вздохнула.

— Прости. Я не хотел ему вредить. Ри — хороший для арвана. Или хорошо умеет врать.

— Я тебя не виню. Знаю, что ты не нарочно.

Мы помолчали.

— Лисс, а там, снаружи, насколько всё плохо?

— Бомба пять человек задела. Пимисс убил около трёх сотен прежде, чем его смогли... остановить. Ещё Асс... тоже убил нескольких.

— Студенты, преподаватели?..

— Пимисс — он всех подряд бил... точнее, бил по арванам, но не смотрел, кого ещё задевает. А если не смотреть, то можно всех вокруг поубивать, — глухо сказал Лисс. — Асс — не знаю, это дальше происходило.

— Не знаешь, попало ли Радию?

Судьба куратора волновала. Всё-таки именно он дал Ликрию шанс.

— Не знаю. За арванами не следил. Могу попробовать почувствовать, — сделав паузу, предложил Лисс.

После моего согласия юноша некоторое время сосредоточено думал.

— Радий в больнице. Он жив. Но невменяем.

От таких новостей захотелось постучаться головой о стену.

— Ты бы поспала, — сказал байлог. — Тебе отдохнуть надо.

— Не получается заснуть. Слишком много всего произошло.

Юноша понимающе кивнул.

— Ложись, — почти велел он. — Ложись и уснёшь. Я помогу.

День – вечер 18 июня 617135 года от Стабилизации

Дорожно-извращенский квартал, Бурзыл, Тартар

— Ещё-с и арван-с!.. — с ненавистью прошипел Асс.

— Нет! — Лисс вскинулся, заслоняя собой Ликрия. — Не трогай его, он не виноват! Лучше меня убей!

— Ещё-с и ты-с! — теперь уже с болью в голосе взвыл голый древтарец, схватился за голову и ушёл в стену.

Я проморгалась и встряхнулась, прогоняя остатки сна и пытаясь поверить в реальность происходящего. Вешность не расступилась перед байлогом, как когда-то перед миртарскими студентами. Он просто ушёл в неё. Утёк, словно вода в щели. Тело или, точнее, скафандр древтарца при этом слегка потерял форму.

— Что происходит?

— Асс... он за меня испугался. И разозлился, — Лисс виновато потупился. — Может быть, подумал, что Ликрий специально подстроил, чтобы мы вместе оказались. Но он неправ. Ри — из Вне, он не стал бы на такое нарочно нарываться.

— Асс ещё агрессивен?

— Не знаю. Но я его боюсь.

— Зачем он приходил? — зевнув, поинтересовалась я.

— Я не поняла, — хмыкнула Вира. — Он вот так же прошёл через стену сюда... но пришёл в классических байлоговских драных тряпках.

— В вешности, — тихо поправил подросток.

— Увидел Лисса, зашипел и зачем-то разорвал на себе всю вешность, — кивнув, продолжила эрхелка и хмыкнула. — Красавчик, конечно, но стриптиз какой-то совсем не сексуальный получился. Часть лохмотьев в стену зашвырнул, часть — в меня. Пообещал, что это место никто разбомбить не сможет, а потом вдруг ополчился на Ликрия... Ну дальше ты видела.

— Странно.

— Ещё как, — поддакнула подруга, рассматривая и осторожно ощупывая драную тряпку. — Интересно, она нападает?

— Нет, она на вас не будет нападать, — успокоил Лисс. — Можешь взять.

— Спасибо.

Одеваться подруга не стала: в помещении и без того достаточно тепло. Но одёжную вешность подобрала и постелила в два слоя. Я умылась, попила, а потом тоже перебралась на своеобразный коврик. На ощупь тряпки оказались мягкими и будто бархатистыми, совсем не похожими на побеги, из которых состоят стены.

Не прошло и нескольких минут, как через вешность опять протёк Асс. Лисс насторожился и поспешил встать так, чтобы загородить всех нас.

— Да не буду я нападать! — раздражённо заявил древтарец. — Даже на этого арвана-с дурацкого! Поговорить надо.

Асс несколько секунд помолчал, пытаясь взять себя в руки.

— Ты к нам хочешь или к вертарцам?

Лисс отступил и сгорбился. Но ответить не успел.

— Всё равно к нам заберу, и мне без разницы, кто там что подумает-с! — безапелляционно продолжил древтарец.

— То есть у меня нет выбора, чьей вещью стать, — тихо констатировал подросток. — Хорошо хоть не лабораторной.

— Да-с не-с могу-с, я-с! — снова схватился за голову Асс и опять сбежал в стену.

— Куратор явно не в себе, — заметила Вира.

— Но всё равно это хорошая новость, — не в тему сказала я и тут же пояснила: — Лисс, Асс наверняка продавит своё решение — и тогда тебе лаборатория не угрожает.

— Буду домашней скотиной, — грустно вздохнул юноша.

— Ты не рад? — удивилась я.

Байлог ответил не сразу. Сел, некоторое время ковырял пол и только потом заговорил:

— Папа всегда мечтал доказать, что мы — тоже люди. Такие же разумные, как и остальные. А это возможно только в Тартаре. В Древтаре и Вертаре нам всякие поблажки делают... как ущербным. Как неполноценным. И только в Тартаре к нам относятся так же, как ко всем другим. Только тут мы могли бы... если бы могли.

— Не согласна, — мягко возразила эрхелка. — Лисс, ты неправ.

Подросток расстроенно отвернулся и сел к нам спиной.

— Лисс, ну подумай сам, — продолжила Вира. — Разве Асс выглядит ущербным или неполноценным?

— Ещё каким, — буркнул юноша. — Он почти на любую хитрость попадается, психует всё время, от него часто компьютеры и другая техника ломается и вообще... он в математике намного хуже, чем даже я, разбирается!

Подруга так и застыла, явно не находя слов. Впрочем, мне тоже не сразу удалось подобрать аргументы:

— А может, в других странах просто больше считаются с вашими видовыми особенностями? У каждого есть свои сильные и слабые стороны. Это не повод считать себя неполноценным.

— Вот и нет! — замотал головой Лисс. — В других странах поддавки получаются, а значит, мы по определению недоразвитые — иначе бы нам льготы не были бы нужны!

— Наоборот, байлоги там ценные члены общества. Очень нужные — оттуда и льготы.

— Ну да, — неожиданно согласился юноша. Но не успела я облегчённо вздохнуть, как он продолжил: — В Вертаре мы — ценная скотина. А в Древтаре — недоразвитые дурачки, но которых оберегают — ибо император так приказал.

Я скрипнула зубами. Судя по всему, подросток твёрдо верит в сказанное.

— Мы и есть такие... недоразвитые, — тихо продолжил он. — Глупые, несдержанные, ходячая плесень с дурной головой. А папа... папа так мечтал... — почти неслышно прошептал Лисс. — Папа так хотел, чтобы нас за людей считали. За разумных... Папочка...

Придвинувшись к Лиссу, молча его обняла. Он затих, и мы долго просто касались друг друга. А потом он и вовсе почти свернулся в клубок и положил голову мне на колени. Я сидела, осторожно гладила байлога по чешуе и думала о том, как несправедлива бывает судьба. А ещё — что не хочу жить в Тартаре. Ужасная страна. Может, и с шикарными возможностями продвинуться по социальной лестнице или заработать, но очень уж асоциальная и жестокая. Тяжело всё время вот так... терять друзей. Если когда-нибудь у меня появится выбор, надо эмигрировать.

Вспомнился Белокерман. Вот бы где действительно хотелось жить. Особенно если бы удалось попасть туда в виде полноценного гражданина. Пусть страна мелкая, но в ней порядок. И о народе реально заботятся, а не пускают в расход по любому поводу. Что же до невысоких зарплат... большие заработки — отнюдь не главное в жизни. Тем более, что многие блага цивилизации в Белокермане доступны и бесплатны для всех.

Размышления прервались, когда вешность зашевелилась и расступилась, открывая небольшую нишу, из которой вышел Прий с рюкзаком.