— Расследование, наконец, сдвинулось с мёртвой точки, — довольно поделилась Лия. — Повезло, что террорист, взорвавший на себе бомбу, остался жив... точнее, сохранился в достаточной мере, чтобы из его мозга успели получить информацию.

— Как он мог выжить, если даже байлог погиб? — удивилась Вира.

— Эфисс поспособствовал, — хмыкнула куратор. — Постарался защитить всех, кто вокруг. А вот сам не уберёгся. Ну что, вы подумали? — поинтересовалась женщина, судя по звуку, усаживаясь к кресло.

Соседнее здание почти опустело. Осталось только несколько негуманоидных существ, не то делающих замеры, не то просто осматривающих повреждения.

— Лия, а ты сама, лично, считаешь байлогов разумными или неразумными существами? — всё ещё глядя на общежитие, тихо спросила я.

— Я достаточно долго общалась с ними, естественно, в рамках работы, — помолчав, сказала куратор. — Считаю, что знаю о них и их поведении вполне достаточно, чтобы делать обоснованные выводы. Байлоги не обладают разумом. Они подчиняются инстинктам.

— Они говорят. Соображают. Работают.

— Говорить можно научить почти любое животное, обладающее подходящим голосовым аппаратом. А работать и собаки могут. Особенно, если их правильно выдрессировать.

Цинично. Я прислонилось лбом к стеклу, но оно оказалось тёплым. Нагрелось за жаркий летний день и теперь не дарило живительной прохлады.

— Эфисс пожертвовал собой, чтобы спасти других. И чтобы сохранить улику. Разве это не разумный поступок? — горько возразила Лие.

— Как раз его поступок был инстинктивным. Если бы Эфисс действовал разумно, то должен был бы в первую очередь постараться сохранить жизнь себе. Потому что обязан был понимать, какую реакцию вызовет его смерть у других байлогов. Так что тут — банальный инстинкт.

Не знаю почему, но соглашаться не хотелось. Подумав, привела ещё один аргумент:

— У байлогов есть надстройка «разум».

— И? — тон куратора оставался таким же ровным. — Именно из-за неё их ещё не выбросили из разумных. Но в данном случае, она не аргумент: ничего абсолютного нет, а исключения только подтверждают правило. Уверена, что байлоги как раз такое исключение.

— А я — не уверена, — отстранившись от окна, я ненадолго ушла в ближайший санузел. Охрана следовала по пятам и судя по всему, даже в самые интимные моменты оставлять в одиночестве не собиралась. Но сейчас такое внимание не коробило.

Холодная вода облегчила состояние, освежила и помогла взять себя в руки. Вернувшись, приблизилась к Лие на плохо гнущихся ногах, стараясь выглядеть уверенно и спокойно. Не стоит ей знать, что я чувствую на самом деле. Тем более, что ей нет до этого никакого дела.

— Я не буду давать обещание или каких-то гарантий.

Куратор прищурилась и поджала губы. А потом поднялась с кресла, опёрлась руками о стол и заговорила. Мягко и сочувственно, как с тяжело больным или невменяемым.

— Софья, я всё понимаю. Ты — бывший рендер, этот мир для тебя чужой, и тебе в нём очень одиноко. Поэтому ты и привязалась к существу, которое казалось дружелюбным. Но учти, твоё общение с Лиссом точно прервётся — его купил Древтар. А тебе ещё учиться, работать... у тебя вся жизнь впереди. Одиночество действительно страшно. Но оно не повод бросаться во все тяжкие. Ну хочешь, я подтвержу необходимость в увеличении кредита? Ты купишь себе домашнего любимца: кошку там, собаку... кого захочешь. Многие звери могут дать такой же эмоциональный контакт. Причём с гораздо меньшим риском для жизни или свободы.

Кошка или собака. Да, замечательный выход. Тем более, что я всегда любила животных. И уж плохих последствий от них, думаю, почти не будет. К тому же такой вариант намного выгодней.

Вот только смогу ли я простить или принять себя, если соглашусь на предложение Лии? Смогу ли жить дальше, зная, что сделала? Смогу ли смотреть в зеркало, в собственные подлые глаза?

— Всё равно я отказываюсь давать гарантии, — глубоко вздохнув, сказала женщине.

— Послушай, рендер, — рассердилась она. — Ты думаешь, мы тут в куклы играем? Считаешь, это всё шутки? На что ты вообще надеешься? Поверь, ради тебя никто не будет собирать комиссию. Откажешься сейчас — почти точно останешься ненадёжной первой категории на всю жизнь! На всю жизнь, слышишь?!

Странно, но раздражение куратора помогло собраться с силами.

— Да, знаю, — подняв голову, твёрдо посмотрела в глаза Лие. — Знаю, что случаев выхода из первой категории чрезвычайно мало. Знаю, что придётся долго и тяжело расплачиваться. Решение принято осознанно.

— Рендер недоразвитый! — почти прорычала женщина. — Я из-за тебя нервы себе деру, сном жертвую, силы трачу, а ты — тварь неблагодарная! Это твой единственный шанс. Единственный!

— Значит, я его упустила, — упрямо сообщила я.

— А можно ли получить первую категорию по собственному желанию? — неожиданно вмешалась в разговор Вира.

Вопрос был настолько шокирующим, что мы замолчали и обернулись к эрхелке.

— Ну так можно или нет? — не дождавшись ответа, повторила она.

Куратор нервно кашлянула:

— Получить-то можно, и легко. Только я о таких дураках ещё не слышала.

— Почему ты интересуешься? — подозрительно уточнила я.

— Почитав, поняла, что соответствую данной категории. Так чего тянуть? — улыбнулась подруга.

Я плюхнулась на ближайшее сиденье и непонимающе воззрилась на Виру. Впрочем, Лия тоже находилась в прострации.

— Вира, зачем тебе это? Зачем такое клеймо... не стоит портить себе жизнь.

— Это советует недоразвитая, которая сама отказывается от последнего шанса, — ехидно отметила куратор. — Вира, не веди себя так же глупо.

— Ты твёрдо решила отказаться? — вместо того, чтобы ответить на наши комментарии, спросила эрхелка.

— Я-то да, но тебе...

— Тогда идём, — прервала она меня и обернулась к Лии. — Спасибо за предложение и консультацию, но у нас есть кое-какие административные дела. Так что не можем задерживаться.

С этими словами Вира вытащила меня в коридор.

— Сейчас давай прямо в университетскую администрацию. Там всё узнаем и сразу же оформим, — почти приказала она.

— Зачем тебе метка? — уже на улице снова поинтересовалась я.

— Почему ты отказалась? — вопросом на вопрос ответила Вира.

Я сжала губы и сглотнула сухой комок. Отказалась. И снова откажусь, если понадобится. Главное — не отступить... не поддаться страху. Не струсить и не сдаться.

— Я не продаю друзей. И вообще, не продаю свои убеждения или взгляды, — решила не скрывать пусть глупую, но правду от подруги. — Прости... не готова пойти на такую сделку со своей совестью.

Удивительно, но взгляд подруги был не обвиняющим, а понимающим. И как будто даже одобрительным.

— Но я — всего лишь глупый рендер с дурацкими принципами, к тому же плохо разбирающийся в реалиях Чёрной Дыры. Да ещё и подружившийся с байлогами, — криво растянула губы в подобии улыбки. — Тебе же не к чему идти на такие жертвы. Ненадежность первой категории сильно испортит жизнь.

— Нам — не так уж сильно, — с непонятным выражением усмехнулась Вира. — К тому же, не забывай: у меня рабская психология, — лукаво заметила эрхелка и серьёзно продолжила: — Я не лгала. До того... до последних событий не стала бы связываться с байлогами. Честно говоря, они мне не особо нравились. Даже больше: совершенно не понимала, что ты находишь в этой гадости. К тому же то, что я о них знала, читала и смотрела, заставляло избегать общения. Но теперь многое изменилось. Для меня — очень многое.

— Всё равно не понимаю, — покачала головой я. — Ты же чиста... это на мне клеймо стоит, а ты ещё не запачкалась.

Подруга остановилась и обернулась, удивив опасно прищуренными глазами и каким-то непривычным, хищным выражением лица. До сих пор я ни разу не видела Виру в таком настроении.

— Как по-твоему, почему я упомянула «рабскую психологию»? — вкрадчиво поинтересовалась эрхелка.

— К тому, что тебе не привыкать к трудностям. Но это не объясняет...