Сайсели вся вспыхнула,ибо маленькие глазки доктора Ли буквально впились в нее, а притворяться она не умела. Но с Эмлин дело обстояло иначе: та умела с волками выть по‑волчьи.
– Послушайте, сэр,– сказала она, напуская на себя таинственность,‑вам сказали правду. Были у нас разные ценные вещи. Зачем бы нам скрывать это от вас, нашего друга? Но увы!– они у этого жадного мерзавца аббата. Он ощипал мою бедную леди,как птичку, которую собираются изжарить. Отберите их у него, сэр, и могу поручиться, что она отдаст вам половину,‑ведь правда, миледи?
– Разумеется,– ответила Сайсели.– Доктору, которому мы стольким обязаны, я с радостью отдам половину всех ценностей, которые он сможет отобрать у аббата Мэлдона.– Она замолкла, ибо ложь застряла у нее в горле. Вдобавок она чувствовала, что побагровела, как пион.
По счастью,комиссар этого не заметил,а если заметил, то приписал волнению или гневу.
– Аббат Мэлдон,–проворчал он,–вечно аббат Мэлдон!И гнусный же ворюга этот высокомерный испанец, которому нипочем оставить человека сиротой, а потом еще обобрать его. К тому же он еще злодей и изменник. Знаете ли вы, что он сейчас поднимает на севере мятеж? Ну, я еще увижу, как его вздернут на дыбу! А есть у вас список этих ценных вещей?
Сайсели дала отрицательный ответ, а Эмлин добавила, что его придется составить по памяти.
– Хорошо. Завтра или в ближайшие же дни я опять зайду,а пока не бойтесь, я с вашего дела глаз не спущу, как кошка с воробья. Ах ты, крыса поганая, испанский аббат, подожди у меня, запущу я когти в твою жирную спину! До свидания, миледи Харфлит,до свидания, госпожа Стоуэр; мне надо идти возиться с другими попами немногим получше этого.– И он удалился, бормоча проклятия по адресу аббата.
– Ну вот, теперь,кажется, настало время довериться Джекобу Смиту,‑сказала Эмлин, когда дверь за ним закрылась. – Тот еще может оказаться честным человеком, а уж этот доктор наверняка мошенник.К тому же он что‑то прослышал о драгоценностях и подозревает нас.А вот и вы, кузен Смит, заходите, пожалуйста, нам с вами надо побеседовать.Заходите и, будьте добры, закройте за собой дверь.
– Драгоценности Карфаксов, драгоценности, о которых я так часто слышал! Те самые, которые старый крестоносец отнял у одного султана на востоке, где о них доныне идет молва. Сокровище султанов, если только оно не прямо из Нового Иерусалима1, где эти украшения носили ангелы.И вы говорите, что вы, две женщины, везли такие бесценные вещи зашитыми в ваши плащи, которые, как я сам убедился, у вас валяются где попало? Правда, у женщин вообще разума нет, но таких дур я еще никогда не видел! А ведь спутником у вас был доктор Ли, который у ребенка способен стащить игрушку!
– Дуры мы или нет,– едко возразила Эмлин,– но вот они в целости и сохранности, хотя и подвергались некоторому риску. И потому я прошу вас взять их на хранение, кузен Смит.
Старый Джекоб прикрыл драгоценности скатертью и понемногу переложил их к себе в карман.
– Мы на верхнем этаже,– объяснил он,– и дверь заперта, но кто‑нибудь мог поставить лестницу и заглянуть в окно. Находись я на улице, я бы по игре отраженного в них света сообразил, что на столе лежат драгоценности. Даже у себя в кармане я и в течение часа не могу считать их сохранными. – С этими словами он подошел к стене, нащупал пальцами какое‑то место в деревянной обшивке; панель отошла, открыв тайник,в котором лежали различных размеров пакеты и свертки, и среди них он разместил драгоценности, но не все. Потом он подошел к другим панелям и открыл их точно таким же способом: там тоже лежали пакеты, и за ними он разместил остальные вещи.
– Ну вот, безрассудные вы женщины,–сказал он,– раз вы мне доверились,то и я вам верю. Вы видели у меня в конторе окованные железом сундуки и, наверно, подумали, что там я и храню весь свой товар. Так думают и все лондонские воры; они там уже дважды рылись, а унесли только немного олова. Помнится мне, что часть этого олова была потом обнаружена у придворных короля. Но за этими панелями все в безопасности, хотя ни одна женщина не придумала бы столь простого и надежного тайника.
Эмлин не сразу нашлась что ответить, может быть, оттого, что вся пылала негодованием, но Сайсели мягким голосом спросила:
– А у вас в Лондоне бывают пожары, мастер Смит? Кажется, я об этом что‑то слышала, а ведь в таком случае, второпях, знаете…
Смит поднял на лоб свои роговые очки и воззрился на нее с кротким изумлением.
– Подумать только,–произнес он,– что меня будут учить уму‑разуму младенцы и мамки.
– Вы хотите сказать – сосунки, – вставила Эмлин.
– Мамки, сосунки– это все одно,– с раздражением ответил он, но затем усмехнулся и добавил:– Ладно,ладно,миледи, вы правы.Поймали старого Джекоба. О пожаре‑то я и не подумал, а ведь в прошлом году в соседнем доме случился пожар, и я тогда выскочил на улицу в простыне и одеяле, вовсе позабыв о золоте и каменьях. Теперь я устрою тайники в каменной кладке погреба, там‑то огонь ничего не сделает. Ага! Вам, женщинам, до такого не додуматься; вы же зашиваете сокровища в ночные сорочки.
Тут уж Эмлин не могла дольше сдерживаться.
– А как же, по‑вашему, нам было везти их, кузен Смит? – с негодованием спросила она.– Навесить на шею или привязать к ногам? Недаром, помнится, мне мать моя говорила, что вы всегда были простоватым парнем, и, верно, вам покровительствует весьма могущественный святой, раз он помог вам целым и невредимым добраться до Лондона и научил, как зарабатывать на жизнь. А может, на свое счастье, женились вы на очень умной женщине, хотя сейчас‑то сразу видно, что ее давно нет в живых. Ну хорошо,– добавила она, смеясь, – тешьте свое мужское тщеславие вы, рожденный женщиной; и раз у вас столько ума, поделитесь с нами своей мудростью,– мы в этом крайне нуждаемся.
– Женщины всегда так: когда неправы,– начинают браниться,– сказал Джекоб, подмигнув глазом. – Ну, рожденная от мужчины, расскажи‑ка, что вас обеих смущает. Может быть, мудрость, которую я унаследовал от всех моих матерей вплоть до праматери Евы, пригодится вместо той, которой не хватало всем твоим матерям. Однако довольно шуток; если тебе угодно говорить, я слушаю.
И вот,призвав предварительно проклятие божие на его голову,в случае, если он выдаст их хоть одним словом, Эмлин с помощью Сайсели поведала ему все с самого начала; еще задолго до того, как она кончила, пришлось зажечь свечи. Все это время Джекоб Смит сидел против них и не произнес почти ни слова, – лишь иногда задавал какой‑нибудь уместный вопрос. Когда наконец они кончили, он воскликнул:
– А все‑таки правда, что у женщин нет разума!
– Мы это от вас уже слышали, мастер Смит,– сказала Сайсели.– Но на этот раз– почему?
– Потому что вы не открылись мне раньше: это сберегло бы вам добрую неделю времени. Правда, дело сложилось так, что вашу историю я знаю подробнее, чем вы мне ее рассказали, и благодаря этому дни прошли не совсем даром. Ну, коротко говоря, этот доктор Ли– хищник и негодяй.
– О премудрый Соломон, это мы и без вас знали! – воскликнула Эмлин.
– Единственная его цель– устлать свое гнездо вашими перышками. Кое‑что вы ему сами обещали, в данном случае, впрочем, поступив правильно. Теперь он прослышал об этих драгоценностях,что и не удивительно: подобных вещей скрыть невозможно. Даже если бы вы спрятали их в ящик и зарыли на глубину шести футов, и то они засверкали бы сквозь толщу земли и выдали свое присутствие. План его такой: обчистить вас до нитки, пока вы еще не попали в руки его хозяина– Кромуэла. А если вы явитесь к этому всемогущему министру с пустыми руками,– чего будет стоить ваше ходатайство в глазах Кромуэла? Он ведь самая жадная акула из всех, кроме еще одной.
– Понимаем,– сказала Эмлин.– Каков же ваш план, кузен Смит?