– Обыщи его. Можешь найдётся что‑нибудь полезное.

– Не вопрос, – кивает Шайя и ногой переворачивает тело.

На берегу насчитали десяток трупов. Двоих снял Эндрю у палатки. Они так и завалились навзничь, придавив телами порванный пулями брезент. Ещё одного убрал Карим. Самого наглого. Или глупого, не знаю. Когда парни выскочили из джипа, один из бандитов рванул вперёд и получил порцию свинца.

Какие‑то они, по словам Карима, дикие. Не знаю кого он передразнивает, но его фраза «савсэм, савсэм дыкий» вызвала нервный смех у Сашки Козина. Ещё два трупа рядом с кромкой прилива. На куче гниющих водорослей, выброшенных волнами на берег. Судя по ранам – это работа Эндрю. Он всегда хладнокровен. Настоящий снайпер. Бьёт аккуратно и точно. У первого трупа рана в голове. Аккуратное отверстие над правой бровью и почти нет затылка. Вынесло вместе с мозгами. Второй труп окрашивает морскую воду красным. Пуля ударила в спину, под левую лопатку. Лежит наполовину в воде, выбросив одну руку вверх, будто собирается плыть кролем.

Ни идентификационных карт, ни документов. Ничего нет. Они что, с неба свалились, эти бродяги с большой дороги? Чамберс, на мой вопросительный взгляд, только плечами пожал.

Оружие разномастное и жутко запущенное. Нашелся один Калашников, у которого затвор передёрнуть смогли только после удара ногой. При этом он исправно стрелял. Это не новость. В Африке доводилось видеть такие образцы, что и в руки взять было противно. И ничего – стреляли. Пистолетов нашлось мало. Новенький Кольт, правительственной модели и вытертый до белизны Браунинг Хай Пауэр. Автоматы… По большей частью это старые Калашниковы. Несколько карабинов М1. Нашёлся даже один Томпсон, двадцать восьмого года. С барабанным, пятидесятизарядным магазином и дульным компенсатором системы Каттса.

– Ребята фильмов про мафию насмотрелись? – ко мне подходит Козин. Он нагружен оружием, как верблюд. Тащит всё в техничку. Правильно, потом разберём и разберёмся. Если не пригодится, то выбросить всегда успеем.

– Может быть. Или выбирали по принципу: «бери, что дают»

В карманах разная мелочь. Складные ножи, сигареты, спички и зажигалки. Зубочистки и упаковки жевательной резинки. В рюкзаках – провонявшая потом одежда и сухие пайки. Правда, с деньгами у них лучше, чем с документами. С убитых мы собрали больше десяти тысяч экю. Больше всего денег оказалось у дохлого толстяка с Томпсоном. Около трёх тысяч. Кто‑то ему влепил две пули в грудь и он скатился по откосу вниз. Он весь в песке и похож на кусок теста, вывалянный в муке. На обвисшей коже лица, застыло удивлённое выражение. Можно сказать – обиженное. К левой скуле прилипло несколько маленьких ракушек и мелких камешков.

Кроме денег нашлись пять экспедиционных чеков на общую сумму тридцать тысяч экю. Выписаны на предъявителя. Чамберс с задумчивым видом, долго крутил их в руках. Только желваки на щеках вздулись. По его словам, эта экспедиция собиралась на северо‑запад. Сразу после нашего ухода из Порто‑Франко.

– Они здесь недавно, – кивает мне Джек.

– Это ты по этим чекам так решил?

– Включи мозги, Нардин! На мордах свежий загар. Слишком красный.

Когда мы собрали трофеи и собрались уезжать, ко мне подошёл Шайя. Рядом с ним крутился рысёнок, выбравшийся из жилого фургона.

– Это всё Рино виноват, – объяснил мне Карим. – и ведь почуял, мерзавец, что жареным пахнет! Почувствовал и смылся в безопасное место. Нет бы предупредить хозяина.

– Да, – согласился я, – мог бы. Пришёл бы к тебе и сказал, – так мол и так, Карим, ждёт тебя дальняя дорога.

– И незапланированный расход боеприпасов, – подаёт голос Эндрю. Он стоит рядом и внимательно рассматривает найденный Томпсон. Судя по всему, собирается зачислить его в разряд «личные трофеи».

Да, Рино повезло. Он, на последнем привале, неожиданно забрался в фургон и отказался оттуда уходить. Даже на консервированную ветчину не отреагировал. Разлёгся на Лениной куртке и оглох. Оглох, – в том смысле, что перестал понимать своё имя. Только косился в нашу сторону и тихо урчал. Насильно вытаскивать не стали. Чтобы про зверей не говорили, но надвигающиеся проблемы они чувствуют заранее.

– Ты морда ушастая! Тебе что, паршивец эдакий доверили? Охранять и защищать, а ты что делаешь? – выговаривает Шайя рысёнку. Он, с грозным видом, нависает над своим питомцем и высказывает свои претензии. Увы! Этот мохнатый обжора даже ухом не ведёт. С невинным видом выслушивает наставления, а потом, цепляясь когтями за разгрузку, забирается на плечи Карима и пытается устроиться поудобнее. Вот обормот.

525 год, по летоисчислению Нового мираБезымянный посёлок, к северо‑западу от форпоста «Последний привет»

Больше неприятностей не было. Мы двигались по саванне осторожно и неторопливо. Правда ситуация здорово напрягала. Во время последнего привала, Чамберс осатанел до такой степени, что пристрелил какую‑то ни в чём не повинную тварь, приблизившуюся к нашему лагерю слишком близко. Он заявил, что не помнит более глупой ситуации.

– Да, чёрт бы меня побрал, здесь всякое бывало! Были перестрелки, были зубастые твари и бандиты на окраинах городов. Были продажные сволочи, были драки и предательства! Но такой дряни, в этих диких землях, я не припомню!

Так продолжалось до тех пор, пока мы не вошли в зону радиосвязи с западным форпостом. Связь была хреновой и очень неустойчивой. Помехи забивали эфир плотной пробкой, как первый снег выпавший на осеннее шоссе. Новости, полученные от полковника, были ещё хуже. Бирсфорд, даже не стесняясь в выражениях, посылал нас на… В общем, – на север. По его информации, старым путём, до форпоста мы не доберёмся.

Прошло ещё несколько дней и неожиданно, на связь вышли поселенцы. Судя по информации, полученной Чамберсом от Виктора, это те самые, которые основали одно из новых поселение к северо‑западу от форпоста. По крайней мере у нас появилось место, где мы сможем немного передохнуть и пополнить запасы горючего. Как выяснилось позже, нас немного «занесло» на север. Мы должны были пройти южнее, но судьба распорядилась иначе.

В десяти километрах от этого посёлка нас обстреляли. Какие две машины неожиданно выскочили по левую сторону от нас и рванули вперёд, как за выпивкой. Пулемётная трасса, выбивая фонтанчики пыли, легла прямо перед нами. Я ехал в джипе, с Каримом, и мы без слов приняли левую сторону, пропуская вперёд грузовики.

Чамберс увеличил скорость, а кто‑то из парней, – по моему это был Билл Тернер, занял место у верхнего люка и открыл огонь из пулемёта. Козин шел позади, чуть отставая, готовый при необходимости прикрыть наш фургон. Эндрю тоже не сидел без дела и развлекался как мог.

Первый джип мы остановили быстро. Их лобовое стекло покрылось аккуратными дырками и сеткой из трещин. Машина остановилась. Из пробитого радиатора шёл белый пар. Судя по всему, во‑второй машине ехали более осторожные мальчики и они решили больше не делать глупостей.

Ещё через несколько километров на связь вышла охрана городка. Они предупредили, чтобы мы не сходили с ума и не начали стрелять увидев джип с пулемётом. Надо понимать, что прецеденты уже были и мирным ребятам совсем не улыбается подставлять свои головы под пули бешеных путешественников.

Встретили нас на окраине посёлка. Встреча была очень настороженной. Джип с пулемётом на турели и четверо бойцом из числа «охраны правопорядка». Как выяснилось позже – помощники местного шерифа.

Городок был совсем свежий. Свежий – по определению Джека Чамберса. По внешнему виду, он напоминал те многочисленные посёлки, времён освоения дикого запада. Они росли как грибы после дождя. Появлялись и исчезали, оставляя после себя развалины. Деревянные дома, с пустыми глазницами окон, развалившиеся ограды из жердей и обширные кладбища, где мирно лежали поселенцы всех возрастов и вероисповеданий.

Одна единственная улица, вдоль которой вытянулись десяток с небольшим домов. Дома деревянные. В начале улицы, в южной части городка, высились скелеты новых построек. Здесь мы остановились. К Чамберсу подошёл шериф. У него даже звезда сверкала на жилете. Они о чём‑то поговорили, а потом Джек дал нам отмашку продолжать движение к центру поселения.