Я принёс нашим женщинам горячий чай и несколько сэндвичей. Посадил Лену на пустой, брошенный у входа патронный ящик и заставил немного отдохнуть. Настя тоже была здесь. Она как раз закончила перевязывать раненого и проводила его к выходу. Это был один из парней Майкла Беннета. Южанин, припадая на раненую ногу, торопился обратно. Ему хотелось драться. Удачи тебе, парень.

Лена торопливо жевала и постоянно оглядывалась на вход. Ждала, что могут принести очередного раненого. Хорошо, если его друзья успеют вколоть обезболивающее и он не будет орать благим матом, зажимая разорванный пулями живот. Хотя, с такими ранениями сюда не приносят. Такие люди просто не добираются до лазарета. Они лежат там, где их настигла пуля. Пуля или гранатный осколок. Маленькие кусочки горячего металла, превращающие ваши внутренности в кровавую кашу.

– Главное, ты не лезь в самые гиблые места, хорошо?

– Я постараюсь, – киваю я и глажу его по голове. Будто маленького ребёнка.

– Очень тебя прошу, – она теребит меня за разгрузку. – Слышишь?

– Да…

– Очень прошу.

Через час я ухожу обратно. Целую её на прощание и ухожу. Ленка провожает меня до выхода и я знаю… Чувствую, что она смотрит мне вслед. Не хочу оборачиваться. Как будто прощаешься навсегда.

Добираюсь до наших позиций уже в сумерках. А ещё через несколько минут, к нам возвращается раненый шериф. Не знаю, как он сюда доковылял, но ругается он громко. Прекрасно. Если ругается, то и драться сможет. И тут нас начинают обстреливать. Опять. Дьявольщина, когда это закончится?! Шериф с перекошенным от злости лицом, успевает занять позицию и что‑то мне кричит. В паузах между выстрелами успеваю понять, что он переживает за лазарет. Приближается ночь, а там слишком много гражданских. Женщины, дети, раненые и «бездельники». У шерифа, под это определение попадают мужчины, которые оружие увидели совсем недавно. Они плохо стреляют и не дай бог, если бандиты прорвутся к центру посёлка! Мне даже представить страшно. Я быстро окидываю взглядом бойцов и перебираюсь к Джеку Чамберсу.

– Легенда, бери всех наших парней и перебирайтесь в центральную часть.

– Какого дьявола, Поль?!

– Поможете ребятам. Там рядом лазарет. Не хочу, чтобы эти твари туда прорвались.

– Там же хватает людей, Поль! А вы здесь без нас не удержитесь!

– Давай без разговоров, Легенда! Хорошо? Не переживай, мы удержимся!

– Хорошо, – Джек кивает и пробираясь между бойцами хлопает наших парней по плечам. Через некоторое время, дождавшись небольшого затишья, короткими перебежками, они уходят к центру города. Сашка Козин, на прощание, весело мне подмигивает и бросает.

– Не переживай, Пашка! Прорвёмся!

Карим бросает взгляд в их сторону и поворачивается ко мне.

– Зачем ты их туда отправил?

– Там меньше стреляют, – прокричал я, – больше шансов выжить!

– Правильно! – кивнул Шайя и едва успел укрыться за бруствером. Свистнула пуля и где‑то рядом грохнула взрыв. Опять началось! Карим громко матерится, но я почти не слышу.

– Что? – я стараюсь перекричать грохот пулемёта, бьющего рядом с нами.

– Всё правильно! – кричит он и привалившись к мешку с песком, набивает опустевшие магазины. – Здесь слишком жарко для них!

Это ещё не жарко. Надо благодарить бога, что у бандитов нет миномётов! Через полчаса мы почти теряем левый фланг. На него наваливается волна бандитов, которые понадеялись на сумерки. Шайя забирает с собой двух парней из числа помощников шерифа и сваливает туда. Мы остаёмся вчетвером. Пока они пригибаясь пробираются через улицу, мы отсекаем пулемётным огнём ещё одну группу бандитов. Эти твари рвались к левому блоку, но мы успели прижать их к земле. Через несколько минут Карим с парнями включаются в игру. Мы слышим несколько гранатных разрывов и сухой треск автоматных очередей. Парни у шерифа неплохие и проблем у Шайя возникнуть не должно.

С южной окраины доносится пулемётный огонь. Там дерётся Майкл Беннет и ещё полтора десятка парней. Иногда, в минуты затишья, до нас долетают их дикие вопли. Парни настоящие сумасшедшие! Они уже три раза ходили к контратаку, завывая как техасские волки. Знаю, что Майклу тяжело обуздать этих бешеных парней. Когда я был в лазарете, он туда приходил. Принёс раненого. Слышал, как Майкл ругается. Срывая голос в непереводимых словесных аллегориях, щедро заправленных тягучим техасским акцентом.

Слева от нас, кто‑то бьёт длинными, на расплав ствола, очередями. Так стреляют когда нет времени на прицеливание. Или не умеют стрелять. Но здесь таких нет. Здесь они просто не выживают. Значит это Карим. Отбивается от прорвавшихся бандитов. Ещё через несколько минут огонь приходит в норму. Короткие, злые очереди. Теперь я точно знаю, что это Шайя.

Очередь! Пауза. Очередь! Пауза! Очередь! Пауза. Очередь! – Он не стреляет, он так поёт! Короткими пулемётными очередями, рисует ноты в телах бандитов.

Беру на прицел следующего бандита. Он ещё живет, движется, бежит, в надежде спрятаться и выжить. Выстрел! Вижу, как моя пуля попадает ему в шею и он падает. Ещё один. Выстрел! Бандит тяжело оседает на землю, словно решил отдохнуть. Сейчас завалится на бок и сдохнет. Дохни тварь! Выстрел! Нет времени рассматривать… Следующий… Выстрел! Сбоку от меня осыпается земля и неожиданно появляется Шайя.

– Дьявольщина, Поль! – короткая очередь, – Я оставил парней шерифа. К ним добрались пять человек с центрального. Зелёные новички, но рвутся в бой. Думаю людей хватит, чтобы отбиться! Но эти твари, – он отбивает короткую очередь и прячется за бруствер. Выбивает магазин и поворачивает ко мне перемазанное пылью лицо. Вижу его белозубую, похожую на оскал, улыбку.

– Не слышу!

– Эти твари лезут, словно они бессмертные.

– Им надоело!

– Что? – треск выстрелов перекрывает наши голоса.

– Спать! – кричу я. – Им надоело ночевать в саванне!

– Значит, – Карим хрипло матерится и бросает мне тяжёлую связку брезентовых подсумков с уже набитыми магазинами. – Значит выспятся под землей!

Секунду спустя он срывается с места. Слышу его мат. Прямо перед нашим бруствером взрывается граната и сильно бьёт меня по ушам. Звуки на несколько секунд исчезают. Перед глазами красный туман и всё немного плывёт. Встряхиваю головой, чтобы сбросить оцепенение. Несколько минут спустя звук возвращается. Неожиданно и так резко, что я даже морщусь от боли, бьющей по голове.

Вместе с болью исчезает туман и я вижу полтора десятка бандитов. Они что‑то кричат и идут прямо на нас. В полный рост. Как на параде. Скорее всего или пьяные, или обкуренные. Времени выяснять не было. Скоро наступит ночь и воевать станет трудно. Я перекатываюсь к молчащему пулемёту, отталкиваю убитого бойца и приникаю к прицелу.

На этом блоке мы поставили наш пулемёт. Тот самый трофейный MG‑3, захваченный у бандитов, когда мы перебирались с Базы в Порто‑Франко.

Я быстро осматриваю нашу позицию и вижу оставшихся парней. Неподалёку от меня, с правой стороны, лежит шериф. Он устроился у амбразуры, сложенной из мешков и прищурившись смотрит на идущих вперёд бандитов. Его верхняя губа немного подрагивает. Словно он сейчас оскалится. Как техасский волк, давно исчезнувший с лица земли. Нет парни, эти волки никуда не исчезли. Просто их души перебрались в Новый мир и вселились в этих людей. Мужчин, готовых рвать своих врагов зубами.

Один из его помощников, – светловолосый парень лет двадцати трёх, – не отрывает своего взгляда от бандитов. Иногда он нервно подёргивает ногами, скребя ботинками по сухому грунту. Будто ищет какой‑то бугорок, чтобы уцепиться за эту землю.

– Ну что, господа? – я тягуче сплёвываю в сторону и вытираю лицо грязным рукавом. На зубах противно скрипит песок. – Ну что?! Поиграем в любовь и дружбу?!

Шериф что‑то отвечает, но я уже не слышу. Басовито стучит пулемёт и мы опять начинаем эти вечные игры.

575 год, по летоисчислению Нового мираБезымянный посёлок, к северо‑западу от форпоста «Последний привет»