— И это тоже. Так что, в твоём решении, убрать этих двоих, ничего удивительного нет. Войны профсоюзов… Эти парни давно на ножах и смерть, даже одного из них, приведёт к большой драке, за передел территории.

— Порт, — добавил Карим, — это серьёзный бизнес. В любой мире.

— Если принять во внимание, что сферы их влияния не заканчиваются Виго, то картина становится ещё интереснее. — продолжил я. — Порто-Франко, Нью-Портсмут. Представляю, что начнётся, когда мы зачистим этих двоих.

— Большая свинья, для нового начальства, не так ли? — усмехнулся Виктор.

— Куда уж больше. Зато, пока вы будете гоняться за виновными и усмирять бандитские притоны, никому и в голову не придёт заниматься кадровыми перестановками.

— И вы сможете уехать в экспедицию.

— Каждый из нас получает свой гонорар.

— Я рад, что вы это понимаете.

— Ладно, не будем затягивать разговор. Мы всё поняли, так что разбегаемся. Когда ты уезжаешь на Базу?

— Завтра утром, с конвоем.

— Удачной дороги.

Мы спустились по лестнице в бар, где гудело безудержное веселье портового кабака. Люди не изменились. Веселятся, пьют и любят так-же, как и в Старом свете. И умирают так-же. Что? Моральные терзания, по поводу задания? Оставьте, господа! Оставьте эти терзания новобранцам, блюющим после первого, убитого человека. Или второго. Это уж как повезёт. Помнится, что Джузеппе Марино держался дольше всех, незлобиво подкалывая «слабых на желудок маменькиных сынков». А потом, когда мы впервые схлестнулись в рукопашную, с чернокожими парнями из «фронта национального освобождения», его выдержка исчезла и после боя он оставил на дороге и завтрак, и обед, и ужин. Один из моих сослуживцев, — русский по происхождению, вспоминая тот бой, цитировал:

Но мы уже не в силах ждать, и нас ведёт через траншеи

Окоченевшая вражда, штыком дырявящая шеи.

Бой был короткий. А потом глушили водку ледяную,

И выковыривал ножом из-под ногтей я кровь чужую.[44]

Правда, русской водки у нас тогда не было. Был ямайский ром. Ром и оглушительная пустота внутри. Звенящая. Но мучились мы только на следующее утро. Похмельем. Работа есть работа.

Выйдя на улицу, мы повернули направо и пошли к нашей машине, стоящей неподалёку. Пустынная улочка, освещённая несколькими фонарями и неоновыми сполохами рекламы. Буквы зажигались поочерёдно, пока название бара не высвечивалось полностью. «Кальмар»… Кто-то из старожилов, рассказывал мне, что в этом мире встречаются кальмары размером со спасательную шлюпку. Интересно, это правда или очередная морская байка о неизведанном мире?

Проходя мимо переулка, услышали какой-то шум. Да, так и есть, — драка. Дрались парни молча, только иногда слышались короткие реплики и непроизвольные стоны, если удар достигал цели. Я уже повернулся в их сторону, но Карим меня остановил.

— Не стоит, — он покачал головой, — мы не на службе. Работа ждёт. Патруль подберёт выживших.

— Согласен, — я покосился в сторону заварушки и поморщился. Двое против шестерых… Недолго им осталось сопротивляться. Сомнут и запинают. Хорошо, что до стрельбы дело не дошло. Не хотят привлекать внимания?

Мы уже повернулись, чтобы уйти, но тут послышалась сдавленный крик. Один из оборонявшихся отлетел к стене и сполз вниз, прижимая руки к животу. Светлая рубашка окрасилась бурым, быстро расплывающимся пятном. Послышался отборный русский мат.

— Погоди, — остановился Карим.

— Что?

— Там русские. Пожалуй, мы немного задержимся.

— Ты передумал? — усмехнулся я и хрустнул костяшками пальцев.

— Двое против шестерых… Это не по правилам.

405 год, по летоисчислению Нового мираПредместье Виго

Драка быстро закончилась и мы в ней почти не участвовали. Нападавшие, в количестве шести персон, не отреагировали на предложение Карима: «остыть и валить». Точнее, — отреагировали, но не так, как им предлагалось. Трое молодчиков развернулись в нашу сторону и у двоих были ножи. Неприятные на вид железки. Полагаю, что и на вкус не лучше.

Недолго думая, Карим бросает сумку на землю, делает шаг направо, чтобы не закрывать мне обзор, и достает из-под рубашки пистолет.

— Стоять!

— А стрелять не побоишься? — нагло усмехнулся один из парней. Он лениво поигрывал ножом и на пистолет смотрел совершенно спокойно. — Район тут глухой, кроме наших приятелей никто и не услышит. Ведь на куски порежут.

— Да, сынок, они услышат. Конечно услышат. А вот ты — уже нет.

Быстрая двойка, в корпус ближайшему оппоненту и тот заваливается на пыльную мостовую. Делать нечего и второго «поклонника холодного оружия» укладываю я. Звякнул, выпавший из рук убитого, нож, а мы уже держим под прицелом остальных.

— Я же сказал, — рыкнул Карим, — или валите, или валим!

Мы ждём. Терпеливо ждём, когда кто-нибудь из них дернется в нашу сторону. Давайте, ребята, не тяните… В кои веки возникло желание пострелять! Нет, умирать желающих не нашлось и парни решили исчезнуть. Двое из них, медленно выставили перед собой ладони и начали отступать. За ними потянулись остальные. Прошли несколько метров и убежали. Мы не стали возражать. Чёрт с ними — пусть живут.

— Держи спину! — бросаю Кариму и проверяю убитых. Шайя прикрывает, не выпуская из виду потерпевших. Кто знает, что может возникнуть у этих избитых мужиков? Ногой отбрасываю в сторону нож. — Этот готов. Чисто! Второй… Чисто! Оба холодные!

Обыскиваю трупы. Ничего особенно интересного. Около пятидесяти экю, пачка сигарет и дешёвая одноразовая зажигалка. Два дрянных ножа. Документов, как я и думал, не нашлось. В общем, — местная шваль.

Вопреки нашим ожиданиям, — патруль не появился. Это только в кино, стоит только отгреметь последним выстрелам, на горизонте уже сверкают разноцветные люстры полиции. И пожилой инспектор появится из патрульной машины, чтобы по отечески пожурить главного героя, за его привычку класть трупы пачками. Наш шеф не такой… И вмешиваться не станет. И правильно, кстати, сделает. Сами разберёмся.

Ждать времени не было — у одного из пострадавших проникающее ранение в живот. Карим наложил повязку, но знаю я такие раны — геморрагический шок, в этом мире, никто не отменял. Лучше сразу к медикам и чем скорее, тем лучше. Второй, — сильно избит и видно, что держится только на остатках адреналина. Пока перевязывали его приятеля, он тяжело дышал, прислонившись к стене, вытирая кровь из рассеченной скулы.

Осторожно грузим раненого в наш джип. Он в сознании, но начинает заговариваться и несёт непонятный бред. Чёрт с ним, потом разберёмся! Его приятель, пошатываясь, но до машины дошёл сам. Вот и славно! А теперь — к доктору…

Больница, а точнее — портовый медицинский пункт, был расположен в пяти-шести километрах отсюда. Пропетляв по узким улочкам, мы выехали к порту, где и сдали раненого на руки дежурному врачу.

Спустя десять минут, мы вышли на улицу и закурили. Со стороны моря подул свежий ветер. Над дверью, мерно, с противным скрипом, покачивался фонарь, освещая площадку перед входом. Интересно, почему лампы во всех медицинских учреждениях светят таким неживым светом? Холодным и бесцветным.

— Ну что, добрый самаритянин, поехали? — Карим отбросил окурок и повернулся ко мне.

— Погоди немного, — ответил я.

— Чего именно?

— Надо с врачом пообщаться, чтобы проблем не было, когда трупы обнаружат.

— Подумаешь, трупы. Одним больше, — одним меньше. Хотя, может ты и прав, — он достал из кармана платок и задумчиво вытер подсохшую кровь с ладони. — Дьявол, я ещё и рубашку испачкал!

— Напиши жалобу на местных дворников.

— Зачем?

— Мол, плохо улицы убирают. Где это видано, чтобы на улицах кровью пачкаться? Эдак никаких рубашек не напасешься…

— Очень смешно, да, — кивнул Шайя.

Через двадцать минут, когда нам уже надоело ждать, хлопнула входная дверь и на крыльцо вышел один из пострадавших. Только сейчас, при свете лампы, я смог хорошо рассмотреть этого человека. Точный возраст назвать сложно — ему могло быть и сорок пять, и все шестьдесят. Он невысок ростом, но, что называется, крепко сшит и плотно сбит. Нетороплив в движениях, но с хорошей реакцией. Худое, аскетичное лицо, упрямые складки между бровей, сетка мелких морщин и плотно сжатые губы. Выдубленная ветрами кожа и холодный взгляд. Есть такой тип людей — они похожи на морёный дуб. Крепкие, до самой смерти.