Во‑вторых, – кому придёт в голову, ползти по узкому карнизу, ежеминутно рискуя улететь в ущелье и свернуть себе шею. Небольшой и никому не нужный скальный излом, заросший кустарником – слабая цель, для таких экспериментов.

Узкий лаз, по которому можно было пройти лишь сильно наклонившись, через десять метров расширялся и переходил в пещеру. Она была довольно большой, – размером с армейскую палатку. На противоположной, от входа стене, чернел ещё один проход. Там начиналась целая анфилада пещер и переходов, укрытых тяжёлыми гранитными скалами.

– Устраивайся. Ночевать будем здесь, – сказал Поль. Он достал из рюкзака фонарь, проверил как он работает и повернулся к Никите. – Я пройду немного дальше, посмотрю проходы. Там был ещё один выход на поверхность. Будем надеяться, что его не завалило.

Через несколько минут послышался шорох и в пещеру пробрался Карим. Он шёл последним и задержался у входа. Как он сказал: «для всеобщей безопасности».

– Откуда вы знаете этого чеченца? – спросил Никита.

– Умара Гаргаева? – опустив рюкзак на землю уточнил Карим. Сверху он положил автомат и осмотрелся. – А ничего так пещерка. Уютная. Ничего не изменилось.

– Да, Гаргаева.

– Как тебе сказать, – пожал плечами Шайя. Он развернул спальный мешок и достал из рюкзака упаковки армейских пайков и спиртовку. Несколько минут они устраиваились на ночлег. Когда в котелке уже закипала вода, они приготовили кружки для кофе. Карим грустно усмехнулся и задумчиво повторил, будто разделял слова по буквам. – Умар… Гаргаев… Как тебе сказать, Никита! Сталкивались с ним на узкой тропинке. Была одна нехорошая история. Примерно лет десять назад.

– Давно, – Никита покачал головой. – Я тогда ещё пацаном был…

– Ты и сейчас ещё не мужик, – успокоил его Карим. Он поёрзал на камне, усаживаясь поудобнее и взял кружку с кофе. Держал её обеими руками и задумчиво смотрел на слабый огонёк спиртовки, на которой они разогревали консервы.

– Что за история?

– Что за история? – переспросил Шайя. – Долгая. Длиной в нашу жизнь.

– Расскажете?

– Да нечего там особо рассказывать, Никита. Если коротко, то надо было вытащить людей из плена. Их взяли местные и попытались получить выкуп.

– И вас попросили быть посредниками?

– Нет. Это, как бы тебе объяснить… Дела семейные. Деньги нужно было заплатить быстро, а их не было. Сумма была неподъёмная. Твой отец тогда привёз всё, что мог. Он даже грузовик продал. То, что нам удалось собрать, пошло на уплату отсрочки. Купили немного времени у бандитов. Больше надеяться было не на что и не на кого. Веры этим отморозкам тоже не было. Случалось, что деньги они брали, а пленных возвращали в состоянии полу‑трупов. Или инвалидами. Или кусками, в разных мешках. У меня всегда были сложные отношения со здешними обитателями. Я никогда им не верил.

– А этот Гаргаев?

– С Умаром мы схлестнулись случайно. Можно сказать, что нас столкнули лбами, в тщетной попытке остановить. Нам тогда повезло. Мы без потерь и почти без стрельбы освободили пленником. Потом кое‑что пошло не так и к западному побережью пришлось пробиваться напролом. В таких ситуациях не смотришь в кого стреляешь. И уж тем более, не спрашиваешь, к какому шайке принадлежит встречный оборванец. Сначала стреляешь, а потом разбираешься. Так вот Гаргаев в эту историю вляпался случайно. Его тейп не имел отношения к похищению, но когда всё завертелось, то мы убили несколько человек из его семьи. Если честно, то мы просто валили всех, до кого могли дотянуться. Умару тоже досталось. У него должны были сохраниться шрамы на лице. Результат нашего последнего разговора.

– К какому тейпу он принадлежит?

– А ты знаешь все здешние союзы, мой юный друг? – улыбнулся Карим. – Ну‑ну… Он из Майстойского тейпа. Если для тебя это так важно.

– Нет, – смутился Никита, – конечно не все, но кое‑какие знаю. По работе приходится изучать ситуацию в регионе.

– Знаешь, что я тебе скажу… Медвежонок… Убивай их всех. На том свете разберутся.

225 год, по летоисчислению Нового мираВ двухстах пятидесяти километрах западнее Порто‑Франко

– Лучше бы мы ехали в одиночку. Без этого балласта, в виде толпы гражданских, – Карим кивнул в сторону автобусов и выругался. Опёрся на крыло нашего джипа и даже сплюнул от злости. – Право слово, было бы гораздо быстрее. Но с этими! Где это видано – за день проехать двести пятьдесят километров!?

– Это ещё нормально, Карим! – к нам подошёл Александр Козин. – Однажды мы пятьдесят километров неделю шли. Еле доползли.

– Это где же такие скорости бывают? – недоверчиво покосился Шайя.

– В Антарктиде. Санно‑гусеничный поезд из Мирного на станцию Восток. Ладно, это дела минувших дней, – Козин усмехнулся и протянул две жестяные кружки. – Налейте лучше кофе для страдальцев аръегарда, а то у нас закончился. Эндрю всё выхлебал.

– Забирай весь термос, у нас ещё есть.

Когда Александр ушёл, Шайя проводил его взглядом и покачал головой.

– Сильно! Представляю себе эти условия, если за неделю они прошли на тягачах всего пятьдесят километров! Это, Поль, тебе не медичку дразнить, – Карим без всякого перехода, пнул колесо и продолжил. – Bordel de merde! Какой болван подкинул шефу идею двигаться с этими тормозами?!

– Я.

– Ты? – он даже развернулся. – Зачем?!

– Claire comme le jour…[55] Нечто вроде живого щита из свидетелей. Чем больше вокруг людей, тем больше у нас шансов добраться до форпоста без потерь. Ты не согласен?

– Опасаешься повторения истории с Биллом Тернером?

– Остерегаюсь, Карим. Всего лишь остерегаюсь. Мне не хочется закончить экспедицию, как этим бедолагам, – я кивнул на останки машины.

Рядом с нами, метрах в пяти от дороги, стоял брошенный, покрытый толстым слоем пыли джип. Судя по всему – бросили совсем недавно. Месяц, может чуть больше. Кто‑то сильно разозлился на владельца этой машины – весь передок разбит. Левое крыло и передняя дверь были разорваны на несколько частей. Вскрыли, как консервную банку. Пулевых отверстий не было. Следов крови в салоне, – тоже. Значит большое животное подвернулось. Представляю как было весело пассажирам! Один из охранников, осмотрев эту машину, сделал пометку в своём блокноте. Скорее всего на обратном пути эту колымагу погрузят на один из грузовиков и вернут в Порто‑Франко.

– Ну, – Шайя проследил за моим взглядом и хмыкнул, – может, Поль, ты и прав. Но всё равно, меня это бесит. Дьявольщина, ещё и этот придурок выполз!

Из фургона выбрался Джерри Стаут. Он пренебрежительно взглянул на колонну машин, поморщился и неторопливо закурил сигарету. Несколько минут спустя, погасил окурок и аккуратно убрал его в карманную пепельницу. Стряхнул с рукава невидимую пыль и убрался обратно в фургон. Лязгнула дверь.

– Чистоплюй, – сквозь зубы процедил Карим и хрустнул костяшками пальцев. – Прибил бы суку.

– Не связывайся, – отмахнулся я.

Застряли мы надолго. По крайней мере, Джек, ходивший к начальнику конвоя, вернулся злой, как собака. В ответ на наш вопрос, буркнул что‑то матерное, упомянув чью‑то мамочку и полез в фургон.

Через несколько минут Чамберс выполз обратно. Одернул рубашку, которую носил на выпуск, хмуро осмотрелся и повернулся к нам.

– Ночевать будем здесь, – подвёл итог сегодняшнему дню Чамберс. – Я разговаривал с начальником конвоя. Машины перегоняем к тому валуну и можем устраиваться на ночлег.

Меньше чем через час караван встал на ночёвку. Солнце клонилось к закату и жара понемногу отступала. Ещё немного и нас захлестнёт волна вечерних запахов саванны. До одури пряных и сочных. Позади машин высилось несколько огромных валунов. Чуть дальше зеленели заросли колючего кустарника. Совершенно безвредное растение, но царапины от его шипов долго не заживали и жутко чесались. Но были и плюсы – кровососущих насекомых рядом с ними никогда не бывает. Тернер что‑то объяснял, про сок этих растений, но я не особо слушал. Когда мы подъезжали, оттуда вспорхнула целая стая каких‑то местных птиц. Они похожи на воробьёв Старого света, только клювы у них более длинные.