Поиск
Прогулки
Она с собой приносит снова
Повадку голубя лесного,
Ольху, опушку и грозу
Как бы у голубя в глазу,
И просиял зрачковой влагой
Подстрочный гул лесных оврагов.
Как чуток солнечный висок,
Кукушка просится в тетрадку —
Её застенчивая краткость
На фоне хвойных голосов.
Ещё с весны для простоты
Давно уж мы с тобой на «ты»,
И тонко светится, тиха,
Двойная строчка дневника.
В твоих глазах стоит с утра
Масть дымчатого серебра,
Ты словно раствориться хочешь
Внутри просторных многоточий,
Чтобы светиться сквозь строку
Внутри кукушкиных «ку-ку».
Прозрачен воздух наш вдвойне,
В нём голуби лесные гулки,
И ты доверилась вполне
Двойному вензелю прогулки.
И будет жить статьёй особой
Для нас — простор лесных дорог,
И этот голубь с хвойным зобом
Зарю на перья соберёт,
В еловом сумраке продлится
Твоя зелёная страница,
И твой — как голубь на заре —
Портрет в озёрном серебре.
Кастальский ключ
Кастальский ключ — не выдумка поэта —
В тенистый бархат плещет серебро,
Уступами живая эстафета
Свергается в бездонное ведро.
Кастальский ключ — бессмертие природы,
Гранитных глыб недремлющий язык,
Ключ памяти. Зернистая порода
Зеленоватым кружевом сквозит.
Лесной ручей, смывающий усталость
Весёлым бегом пенистой воды,
Кастальский ключ — фантазия кристаллов,
Счастливый разум кварцевой гряды.
Коза
Разбилась насмерть дикая коза
В сырой расщелине пониже водопада.
В её глазах последняя гроза
Остеклянела меловым разрядом.
Коза ошиблась — узок был карниз,
Был ветер — в ноздри, кромка обломилась,
Был влажен край, нога скользнула вниз
И, верно, отвернулась Артемида.
Тема
Тенистая тропинка на двоих,
Свободно раздвигающая стены
И капля, просиявшая на миг
Каким-то ясновиденьем блаженным.
Отзывчивость в наклоне головы,
Простое — да — не знающее позы
И светотень и стебелёк травы
Звенит у корня пушкинской берёзы.
Сирень
Лиловый шторм, лиловый дождь сирени
Обваливался в глиняный кувшин.
Сирень стояла в кувшине по пояс,
И было так: шли облака, и поезд
Бежал по рельсам. Паровозный дым
Казался сизым облаком тугим,
Он бился вдоль полотен, и вершил
Своё движенье май неукротимый,
Железный май сиреневой плотиной,
Казалось, на заборы нависал.
Провинция? Поездка? Курск? Вокзал?
Сиреневая гроздь неустрашима,
Она плывёт, наполнив города,
Скуластым бликом на лице кувшина,
Она цветёт, бессмертием горда.
Сирень нова. Цветёт без повторений,
Цепляется за нити проводов,
И снова так: весна, аврал сирени,
Овраг сирени в кувшине с водой.
И в комнатах, как май, неукротима,
Цветёт навек, цветёт врагам на страх,
Смотри: она полнеба охватила
У памяти на солнечных холстах.
Что этой дикой горечи острее?
Кабачок
Румян старик, остёр сангвиник,
Хмельная девушка мила,
А ночь, глядишь, на стёкла двинет
Метелью острой, как метла.
По кругу рук гуляет штопор,
Зелёный змий смолёных пробок
Ещё захлёстывает зал,
А Хоггарта гравюрный коготь
Уже врезается в металл.
Нас двери прочные укроют,
Не выдаст мёрзлое окно.
Который там король на троне —
Кромвель? Не всё ли нам равно.
Кому отчёт дадим и выкуп
За чехарду ушедших лет?
Смотри, девчонка, будешь хныкать,
Мементо мори, пьяный дед.
Оглянемся
И нужно ли сейчас напоминать,
Что пруд лесной древнее Оссиана
И что кукушка — летняя поляна —
Кукует, позабыв о временах,
Что слава перочинного ножа
В орешнике ещё живёт, свежа?
И нужно ли отыскивать примеры
Для азбучного знанья детских лет —
Мы в детстве — современники Гомера,
А времени у нас в помине нет.
Оглянемся, и без труда припомним
Клубящееся детство летних комнат,
Кусты, гербарий, бабочек в спирту,
Двух бабушек, прогулки и поездки
И ту серебряную высоту,
Которая нам после — не известна
И, кажется, никем не занята,
А в детстве — как купание, проста.
Движение
Когда собвей над гаванью повис,
Окутанный железной паутиной
И кувырком на стёкла сорвались
В шальных ракурсах влажные картины,
Мгновенье, как хрустальная метла,
Ударило в зрачки и задрожало,
И солнечная чайка замерла
В сквозной четырёхмерности квартала.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: