Поиск
195. ТОПОЛЯ КИЕВА
Бывало, скажут: Киев —
Пойдут сады, поля.
И встанут — вот такие! —
Гвардейцы-тополя.
Теперь же Киев древний
Без тополей вокруг!
…Казненные деревья
Лежат в пыли без рук.
На мостовых обрывки
Старинных русских книг,
На улицах обрывки
Немецких фраз и крик.
А улицы глухие —
Хоть до утра кричи.
И это — город Киев…
Ну, ладно ж, палачи!
196. ЗАКАТ
На гребень, крутой и покатый,
Закат разгоравшийся лез.
И тихую охру заката
Впитали долина и лес.
У шумного детского сада
Смолкает игра детворы.
Овчина огромного стада,
Цепляясь, сползает с горы.
Успевшая было померкнуть,
Река в небеса потекла,
Старинная белая церковь
Открыла опять купола.
Над светлой вершиной нагорной
Пылал золотистый уют,
Как в кузнице старой над горном.
Где счастье людское куют.
197. СЕМЕЙНОЕ
Камни острые, оскалясь,
Из морской воды торчат.
Волны, к берегу ласкаясь,
Что-то нежное ворчат.
Берег, видимо, не верит.
Волны берегу грозят.
Но отталкивает берег
Волны нежные назад.
Волны с плачем отползают,
Будто жалуясь в тоске.
Отползут… И пена злая
Остается на песке.
198. ФРОНТОВИК
Когда мне писарь литер выдаст,
Я место в поезде займу.
Приеду. С близкими увидясь,
Я всех их крепко обниму.
Помоюсь в бане. Выпью чаю.
Проходит день. За ним — второй.
И вдруг… я дико заскучаю
О нашей жизни фронтовой.
Вокруг покажется всё мелким,
Неинтересным для тебя,
И как-то не в своей тарелке
Я буду чувствовать себя.
Потом, почувствовав усталость,
Начну томиться и вздыхать,
Считая, сколько мне осталось
Еще вот так вот отдыхать.
И, утомясь на самом деле,
С какой-то радостью в груди
До срока ровно за неделю
Я окажусь опять в пути.
…Подходит поезд прямо к Дону.
Отсюда в часть — минутный путь.
Ну вот я, кажется, и дома!
Теперь не грех и отдохнуть…
199. «Дни склоняются и меркнут…»
Дни склоняются и меркнут.
Лишь не меркнет боль живая,
Как солдата на поверку,
Юность громко вызывая.
Но в ответ — одно молчанье.
Только сам вздохнешь порою,
Как вздохнет однополчанин
Над могилою героя…
200. «На месте, кровью орошенном…»
На месте, кровью орошенном,
Цветник поднялся полевой.
Цветы и кровь! И сокрушенно
Качает ландыш головой.
Не сокрушайся, ландыш милый, —
Бессмертны славные дела:
Героев кровь и под могилой
Цветами, видно, расцвела.
201. МИХАЙЛОВСКОЕ
Спой мне песню, как синица
Тихо за морем жила;
Спой мне песню, как девица
За водой поутру шла.
На столе пирог и кружка.
За окном метель метет.
Тихо русская старушка
Песню Пушкину поет.
Сколько раз уж песню эту
Довелось ему слыхать!
Почему ж лица поэта
За ладонью не видать?
Почему глаза он прячет:
Или очи режет свет?
Почему, как мальчик, плачет,
Песню слушая, поэт?
На опущенных ресницах
Слезы видно почему?
Жаль синицы? Жаль девицы?
Или жаль себя ему?
Нет, иная это жалость.
И совсем не оттого
Плачет он и сердце сжалось,
Как от боли, у него.
Жаль напевов этих милых,
С детства близких и родных.
Жаль, что больше он не в силах
Слышать их и верить в них.
Песни жаль!.. И он рукою
Слезы прячет, как дитя.
…Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя.
202. ЗАТИШЬЕ
Он душу младую
в объятиях нес.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: