Когда Мантрагупт окончил, свет улыбки озарил губы царя Раджаваханы, и вместе с другими друзьями он стал восхвалять его необыкновенную ловкость. «Удивительно это твое превращение в великого мудреца. В этом случае действительно оказалось, что труднейшие посты и молитвы как будто дали результат! Но бросим шутки! Мы тут видим настоящую находчивость и настоящую смелость, которые приводят к наивысшему удовлетворению».

«Теперь тебе начинать», — сказал царь и бросил взор своих глаз, похожих на распустившийся лотос, на многоумного и ученого Вишрута.

Перевод с урду А. Суворовой

Сладкоречивый рассказчик так повествует сию историю. В стране Чин правил падишах, покровитель бедняков и защитник подданных, столь праведный и великодушный, что все семь пределов освещались его щедростью и милосердием. Всевышний даровал ему власть над всеми странами, и потому жил он в роскоши и довольстве. В его городе днем всегда был праздник ид, а ночью шаб-е барат, и никто ни о чем не печалился. Но терзала падишаха тоска, ибо не было наследника в его доме.

И молил он сына у божественного владыки, но время ожиданий шло, а роза его надежд все не расцветала.

Однажды, призвав своих везиров, падишах сказал:

— Все силы отдали мы, управляя разными землями и распоряжаясь великими богатствами, а не знаем, кто будет повелевать державой после нас. К несчастью, нет у нас наследника короны и трона, который сохранил бы миру наше имя и величие.

При этих словах глаза его наполнились слезами, и он сказал везирам:

— Знайте же, и пусть узнают все наши подданные: мы уходим от дел, чтобы, став факиром, найти себе тихое пристанище где-нибудь в лесу под горой, где мы могли бы скоротать остаток лет в молитвах всевышнему, ибо подобное занятие лучше нашего правления.

— Повелитель! — воскликнули везиры, — служить ли Аллаху во дворце или в пустыне — все едино. И стоит ли уходить куда-то, сняв шахское облачение?

— Воистину так, — ответствовал падишах, — но одному повелителю не сидеть на двух престолах. Достаточно вкусил я власти в этом мире. Теперь же, увенчавшись короной факира, узрю и иное царство. Быть может, всевышний смилостивится надо мной, и дерево моей надежды даст плод.

И с этими словами, облачившись в красное кафни, он сошел с трона. Везиры же и вельможи, заливаясь слезами, пришли в смятение, словно настал день Страшного суда. Но был у падишаха один везир, господин проницательности и мудрец своего времени, по имени Азам. Понял он, что падишах тверд в своем решении, и посему, также переодевшись в платье дервиша, присоединился к повелителю. Тот взял везира с собою, простился с остальными придворными и направился в сторону пустыни. Так шли они, минуя лес за лесом, поле за полем, гору за горой, и повсюду видели чудеса и диковины, а где заставала их ночь, там расстилали подстилку прямо на земле и на ней засыпали. И вот, преодолев долгий путь, пришли эти горемыки к подножию одной горы. Глядят, а под ней раскинулся цветущий луг. Тогда расстелили они на камне шкуру антилопы и присели отдохнуть. Отовсюду манила их свежая трава, и прозрачная вода родников льнула к губам.

Со всех сторон бежали ручьи и всевозможные цветы гор и долин радовали глаз. Неподалеку росли огромные деревья, в пышной кроне которых пели птицы. Путники подошли к тем деревьям и увидели среди них еще один луг, который благоухал сотнями тысяч роз и базиликов и звенел трелями птиц. На краю этого луга виднелась невысокая ограда из белого мрамора. Верхушка каждой из ее четырех стен была выложена узором из нарциссов и цветов иудина дерева. Войдя в ворота, падишах и везир оказались в маленьком дворике, посреди которого стояла хижина из сандалового дерева, нарядно убранная и застеленная белым чистым ковром. Внутри же на белом маснаде, погрузившись в молитву, сидел почтенный старец, преисполненный добродетелей.

Падишах встал пред ним, почтительно сложив руки. Старец прервал молитву и приветствовал его.

— Кто ты и откуда пришел? — спросил старец.

— Я падишах Чина, — отвечал тот, — покинув мир, пришел я в эту обитель поклониться тебе.

Тогда сей добродетельный муж взял падишаха за руку и посадил рядом с собой, а затем спросил:

— Какое несчастье постигло тебя, что ты, выпустив из рук бразды правления, в платье факира пришел в эту пустыню?

И падишах, рыдая, облегчил всю боль сердца пред этим познавшим бога столпом веры. Выслушав его, старец целый час просидел в раздумье, а затем встал и, сорвав гранат с дерева, отдал его падишаху.

— Не пристало тебе это платье, — молвил он. — Возвращайся в свой город и дай несколько гранатовых зерен той жене, от которой решишь иметь сына, а остальное съешь сам. И если захочет всевышний, твое желание сбудется.

Падишах возблагодарил старца и, покинув его дом, отправился в свою столицу. Везир же двинулся вперед, дабы возвестить о его возвращении. Придворные все до одного вышли падишаху навстречу и с почетом усадили его на царский трон. И целый день столпы государства устремлялись во дворец, чтоб предстать перед шахом с приветствием. А вечером падишах вошел в свои покои и провел ночь с луноликой красавицей. Чудотворством всевышнего и всесильного провидения в ту же ночь семя владыки проникло в лоно его возлюбленной.

Проснувшись утром, падишах направился в баню, а потом дважды склонился в благодарственной молитве всевышнему. Затем взошел он на трон и принялся вершить делами государства. И когда прошло несколько месяцев, из сада надежд падишаха повеяло ароматом желанной розы. Как только дерево чаяний принесло плоды, повелитель, призвав везиров, приказал:

— Ныне по милости божьей облако счастья напоило радостью наше сердце, и светильник надежды воссиял в саду нашей судьбы, словно солнце, озаряющее светом мир. Теперь призовите прорицателей, что познали все тайны, и астрологов, коим подвластны чудеса, сколько их есть в нашем городе, дабы мы могли расспросить их об одном деле.

И эти люди были созваны и предстали перед повелителем.

— В нашем доме зреет плод надежды, — обратился к ним падишах. — Употребите же все ваши знания и поведайте нам, какие ждут его радости и несчастья.

Предсказатели поклонились и занялись тем, что им было приказано. Сначала, положив перед собой доску, они начертили на ней знаки, а потом, прочтя заклинания, бросили гадательные кости. Затем, умножив четные и нечетные числа, составили они гороскоп и, начертив линии на земле, завершили гаданье. Поклонившись падишаху, гадатели сказали: «Жизненный путь царевича во всем представляется нам счастливым. Будет он всегда пребывать в радости и не ведать никаких печалей. Покорится ему все живое — от рода людского до племени пери и дэвов. Те, кто вознамерится сотворить ему зло, будут изгнаны из своей страны, а он заживет в полном процветании. Однако до двенадцати лет не следует ему покидать родного города, ибо в движении светил видим мы опасность и угрозу, а в третьей фазе Луны — враждебное противостояние Зухаля. Все же остальное предрекает ему благополучие».

Брахманы, что сидели по другую сторону, открыли календари, сосчитали двенадцать знаков Зодиака, девять планет и двадцать семь домов Луны и поздравили шаха.

А затем, предсказав то же, что и гадатели, нарекли сего блистательного и долгожданного отрока Ризван-шахом.

Падишах же, узнав о счастливой судьбе сей розы надежд, остался весьма доволен. Однако весть о кратковременной поре несчастья наполнила его сердце печалью. Но положившись на милость Аллаха, он одарил прорицателей деньгами и товарами и отпустил. И потекли дни в радости и веселии.