Подумав так, спросил Джохан Шах Пери: «Что ты намерен предпринять ныне?» Ответствовал Индра Бумайя: «О брат, я исполню все, что ты прикажешь, ибо Лангланг Буана повелел мне во всем слушаться тебя». Молвил Джохан Шах Пери: «Раз так, отправимся к подножию горы Индра Нага и разузнаем, нет ли вестей о царевне Кесуме Деви». Тогда Индра Бумайя поведал радже джиннов о том, что рассказала ему у моря Джананг Лара небесная дева — наставница Кесумы Деви. Джохан Шах Пери усмехнулся и молвил: «Если наставница не солгала, нам надо поскорей вознестись в Небесное Царство, не то царевна станет женой Индры Шаха Пери».

Тем временем наступила ночь, царевич воззвал к талисману Махараджи Антакусы, и на равнине тотчас воздвиглись дворец и зал для приемов. Затем из талисмана вышла царевна Манду Ратна и принялась пировать вместе с царевичами и воинами, потчуя яствами Джохана Шаха Пери. Семь дней и семь ночей веселились они, а на восьмой день Индра Бумайя вновь воззвал к талисману Махараджи Антакусы, и из него явился конь зеленой масти. Царевич вскочил на коня и трижды хлестнул его плеткой, но конь не двинулся с места. Царевич снова хлестнул его, потом снова, но конь стоял как вкопанный. В гневе царевич воззвал к повелителю гаруд, и тот во мгновение ока предстал перед ним. Индра Бумайя сел на гаруду и повелел вознести его в Небесное Царство, но гаруда тоже не двинулся с места. Вскричал тут Индра Бумайя: «О мой брат, я не могу взлететь в Небесное Царство!»

Джохан Шах Пери в ярости крикнул: «Эй гаруда, отчего ты не хочешь вознести в небеса Индру Бумайю?» Ответствовал повелитель гаруд: «У царевича есть жена, и потому для него закрыт путь в Небесное Царство». Джохан Шах Пери весело рассмеялся, а Индра Бумайя, услыхав его смех, пришел в великое изумление и в гневе молвил: «О мой брат, не сразить ли мне самого себя твоей стрелой?»

С этими словами Индра Бумайя достал стрелу, и та стрела, пронзив его грудь, вышла из спины. Когда царевич испустил дух, Джохан Шах Пери приказал раздробить все его кости, а плоть истолочь в муку. Потом тело царевича отнесли к морю Кульзум, и тогда неведомо откуда прилетел попугай и принялся окунать его останки в воду и бить их о камень, точно прачка, стирающая белье. Как только вода, в которую попугай окунал останки царевича, стала прозрачной, тело Индры Бумайи вновь принесли к радже Джохану Шаху Пери, завернули в белую ткань и осыпали цветами. После же повелитель джиннов громко возгласил: «О Махараджа Балиа Кесна, пребывающий на горе Индра Нага посреди равнины Нага Варна, не мешкая, восстань!» Трижды произнес Джохан Шах Пери те слова, лишь тогда Индра Бумайя открыл глаза и посмотрел на повелителя джиннов. И увидел повелитель джиннов, что царевич стал еще прекраснее, лицо его было светлым, как зеркало.

Молвил царевич, обратясь к Джохану Шаху Пери: «О мой брат, как сладко я спал!» Ответствовал Джохан Шах Пери: «Поистине справедливы твои слова, уж не в объятиях ли небесной девы Сегербы довелось тебе почивать?» Индра Бумайя улыбнулся его словам, а повелитель джиннов, поведав царевичу о том, как он пал, сраженный стрелой, как раздробили его кости, истолкли в муку плоть и останки погрузили в море Кульзум, молвил: «Ну, а теперь давай вознесемся в Небесное Царство».

Царевич взошел на колесницу, Джохан Шах Пери вскочил на коня, и оба они, взлетев в воздух, устремились в Небесное Царство. Достигнув равнины Восторга, они еще издали заприметили, что та равнина несказанно прекрасна и тешатся на ней царевичи, стравливая слонов и предаваясь иным увеселениям. Посреди равнины высился дворец царевны Кесумы Деви. Молвил Джохан Шах Пери, обратясь к Индре Бумайе: «О мой брат, взгляни, здесь и обитает Кесума Деви». Царевич оглядел дворец и так помыслил в сердце своем: «А ведь этот дворец я видел во сне». Стоило ему об этом подумать, как сердце его преисполнилось любви к царевне Кесуме Деви.

Молвил раджа Джохан Шах Пери: «Если ты, о господин, желаешь свидеться с Кесумой Деви, я отведу тебя в дом небесной девы Селуданг Маянг, только будь осторожен, малейшая промашка может испортить все дело». Спросил Индра Бумайя: «А где живет дева Селуданг Маянг?» Ответствовал Джохан Шах Пери: «Пойдем, я провожу тебя». Взявшись за руки, они отправились в кампунг, где жила небесная дева, и, когда приблизились к нему, молвил повелитель джиннов: «Вот дом Селуданг Маянг». Индра Бумайя вошел во двор, и слуги, увидав, как хорош собой царевич и сколь изящны его движения, не мешкая, доложили о нем госпоже. Селуданг Маянг вышла навстречу царевичу, и тот увидал, до чего прекрасна она в своем темно-красном баджу, с алой розой в волосах, рубиновыми перстнями на пальцах и атласном кайне. Небесная дева тоже взглянула на царевича, и глаза их встретились. Селуданг Маянг улыбнулась, обрызгала царевича розовой водой, а тот ответил ей улыбкой и вошел в дом. Тут небесная дева пропела ему такой пантун:

Индра Бумайя взял небесную деву за руку и тоже пропел пантун:

Постигнув смысл пантуна, так помыслила Селуданг Маянг в сердце своем: «Верно, юноша этот — сын могущественного раджи, ибо он наделен вежеством и весьма искусен в слагании пантунов».

Индра Бумайя сел рядом с девой Селуданг Маянг, и, когда они пропели друг другу по нескольку пантунов и селок, царевич подумал: «Великим вежеством обладает Селуданг Маянг», — и тотчас припомнил предостережение Джохана Шаха Пери. Три дня и три ночи Индра Бумайя провел в доме небесной девы, на четвертый же молвил, обратясь к ней: «О сестрица, не покажешь ли ты мне царевну Кесуму Деви?» С улыбкой ответствовала Селуданг Маянг: «О царевич Индра Бумайя, как же увидеть тебе Кесуму Деви, если родители скрывают ее за семью стеклянными пологами, да к тому же она просватана за царевича Индру Шаха Пери, сына Махараджи Индры Менгиндры Дэвы, и день свадьбы уже недалек». Услыхав те слова, царевич понурил голову, из глаз его заструились слезы, и так помыслил он в сердце своем: «Что же мне теперь делать? О возлюбленная, как я страдаю от любви!» Видя, что царевич загрустил, Селуданг Маянг усмехнулась и молвила: «Если тебе так уж хочется увидеть царевну, ступай в новолунье, когда она отправится купаться, в сад Пуспа Брахи, проявишь мудрость — сможешь ее лицезреть». Молвил Индра Бумайя: «О сестрица, если жаль тебе меня хоть немного, скажи, как мне пройти в тот сад». Сказав так, царевич принялся нашептывать небесной деве нежные слова, всячески ласкать, улещать и веселить ее, и Селуданг Маянг молвила: «Так и быть, сведу тебя завтра в сад Пуспа Брахи».

Всю ночь Индра Бумайя тешился и веселился с Селуданг Маянг, когда же рассвело, воссел он подле небесной девы и молвил: «О сестрица, о душа моя, если ты и вправду любишь меня, отведи меня в сад Пуспа Брахи». Селуданг Маянг не проронила в ответ ни слова, ибо успела полюбить царевича. Никто, кроме Индры Бумайи, ничего не смог бы добиться от небесной девы, мудрой и искушенной в различных хитростях. Помолчав, Селуданг Маянг пропела такой пантун:

Пропев его, дева горько заплакала, а царевич принялся утешать ее нежными словами. Немного успокоившись, дева сказала царевичу: «Подожди до завтра, и я провожу тебя к царевне». Всю ночь Индра Бумайя тешился с Селуданг Маянг, но мы не станем рассказывать об этом, ибо все вы, о господа, догадываетесь, что бывает между молодыми, когда они остаются наедине.