Девушка судорожно вздохнула и покачала головой.

— Не знаю, смогу ли я.

— Мари, — тихо сказал он, притягивая ее к себе, и сердце его разрывалось. — Когда пришли октопианы… кто о них позаботился?

Деймос, стоящий прямо позади нее, и встретился с ним взглядом. Знание в них едва подготовило его к расплывчатому ответу Мари.

— Я. Мне пришлось. Я думала, они убили тебя, когда Деймос сказал, что не может почувствовать тебя… и я потеряла контроль. Я не знала, что убиваю их, — поспешила она, с каждым словом ее голос становился все выше.

— О, великая Атлантида, — он прижал ее к груди, закрыв глаза и физически ощущая ее боль. — Я не могу… я не знаю, что сказать, чтобы все исправить…

Мари сглотнула, пряча лицо у него на груди.

— Я не хочу быть для тебя чудовищем, Эмброуз, — ее голос был так тих, что он едва расслышал ее.

— Ты никогда не станешь для меня чудовищем, Мари. Никогда. У тебя все те же красивые глаза, те же красивые волосы, улыбка, смех. Не думаю, что хвост изменил твою личность. Разве ты не согласна? — слегка поддразнил он, приподнимая пальцем ее подбородок.

То, что он увидел, разбило ему сердце. Слезы текли из ее глаз, лицо было ярко-розовым, а во взгляде не было ни капли надежды.

— Я хочу вернуть свой прелестный хвостик, — прошептала она с разбитым сердцем.

Эмброуз провел рукой по лицу.

— Я не знаю, что могло бы…

По-видимому, это было не то, что нужно было сказать. Она взглянула на его лицо, потом на свой хвост и разрыдалась. Громко и ужасно, рыдая так сильно, что несчастная едва могла дышать.

— Я хочу его вернуть. Я как уродливая сводная сестра океана, Эмброуз. Посмотри на меня — он черный! Знаешь, что говорят о черном? — она икнула, схватив его за плечи и встряхнув. — Как только ты становишься черным, ты никогда не возвращаешься. Что, если я никогда не вернусь?? А что, если я не смогу вернуть свой золотой хвост? Или что, если этот хвост черный, потому что он злокачественный? Я превращаюсь в зло? Что, если я начну гнить?

Мари замерла, а потом встряхнула его сильнее. Эмброуз готов был поклясться, что в голове у него все перемешалось.

— Я слишком молода, чтобы болеть раком! — взорвалась она, оттолкнув его. — Я превратилась в русалку всего три дня назад! У меня есть ублюдочный бывший жених, которого нужно убить, и семья, с которой нужно попрощаться, и эта… эта сука, которая мучила тебя? Я тоже должна убить ее! И на этот раз, когда я убью кого-нибудь мне будет все равно. Я перережу ей глотку вилкой и буду смотреть, как она истекает кровью. Теперь-то ты видишь, Эмброуз? У меня не может быть рака! — закончила она раздраженно, отбросив волосы с лица. Повернувшись к нему обезумевшими глазами, Мари уставилась на Атланта так, словно он понимал каждое ее слово.

Тот посмотрел на Деймоса в поисках поддержки, который отошел от нее на несколько шагов с настороженным взглядом. Он смотрел на Эмброуза все тем же растерянным взглядом. Ну, тут помощи ждать не придется.

— Я не могу, — твердо сказала она. — Если это сделаю я, то сделает и он! — она ткнула пальцем в Деймоса, который смотрел на нее широко раскрытыми глазами, качая головой.

— Мари, — медленно произнес он, поднимая руки, как бы отгоняя ее. — Не думаю, что это так работает.

— Нет! — воскликнула она, хлопая себя ладонями по ушам. — Я отказываюсь верить, что у меня рак! У меня так много дел, как например… — она замолчала, задыхаясь. Затем ее глаза сузились от острой ярости.

— Ах ты, ублюдок, — прошипела она, ударив его в грудь. Эмброуз отпрянул, почувствовав боль.

— Что я такого сделал? — он тут же поклялся, что никогда больше не станет смертным. Их эмоции были вне всякого понимания, и он не знал, сколько еще сможет выдержать. Эмброуз понимал, что это не ее вина, но все же… Пытаться уловить нить разговора с ней было все равно, что пытаться оторвать себе руку — мучительно и невозможно.

— Ты прогнал меня! — взвизгнула она, толкая его прямо в грудь. — Ты думаешь, я не могу позаботиться о себе, Эмброуз? Хочешь посмотреть, как хорошо моя нога может позаботиться о твоей рыбьей заднице? Потому что я знаю! Я не могу поверить, что ты отослал меня, как какую-то девицу, попавшую в беду! За кого ты меня принимаешь?

— Ты из-за этого разозлилась?

Ее глаза вспыхнули черным, а затем она опять толкнула его в грудь. Было ли неправильно, что он боялся ее, когда ее глаза застилала чернота? Он снова посмотрел на Деймоса, но тот лишь пожал плечами и попятился еще дальше.

Прекрасно.

— Нет. Я из тех женщин, которые не любят оставаться в неведении! Рэй держал меня в неведении, а теперь ты? Это больше не прокатит, Эмброуз, — ее глаза вспыхнули огнем, а голос прозвучал как удар хлыста. Он поморщился.

— Мне ужасно жаль, — сказал он подавленно.

Она смотрела на него, тяжело дыша, с красным от ярости лицом, бурно размахивая хвостом. Затем, точно так же, она сдулась и бросилась ему на грудь.

— В следующий раз, когда случится что-то подобное, ты не отошлешь меня. Ладно? Что, если я снова сойду с ума и у меня вырастут две головы вместо двух хвостов? — испуганно прошептала она, глядя на него большими глазами.

Он медленно обвил руками ее спину, чувствуя себя так, словно октопиан только что ударил его по голове. Что, черт возьми, было не так с этой женщиной, что она могла быть разъяренной в одну секунду, а затем сладкой и приятной в следующую? Эмброуз вздохнул. «Еще одна вещь, которую я люблю в ней», — подумал он, крепче прижимая ее к себе.

— Как далеко мы находимся от Атлантиды? — резко спросила она, отрывая голову от его груди.

Эмброуз встретился взглядом с Деймосом, затем оглядел окрестности. Они были в нескольких милях от первоначального нападения октопианов. Раньше валуны и обломки были редкостью, теперь они были повсюду. Части кораблей, которые не прошли через защитный щит над Атлантидой, были разбросаны по всему району. Части барж, корпусов и мачт были повсюду, создавая почти жуткое кладбище. Он покровительственно притянул ее ближе к себе, и она охотно согласилась.

Прошло так много лет с тех пор, как ему приходилось вспоминать, как попасть в Атлантиду, но знание пришло легко. Деймос начал двигаться впереди них, занимая оборонительную позицию.

Что бы ни сделала Мари, она каким-то образом завоевала преданность этого существа. Деймос никогда прежде не делал исключений ни для кого, даже для Д'Марси. Она приказывала ему, и он слушал ее, но не защищал от того, что говорили ее братья или сестры.

Эмброуз верил, что Мари способна найти общий язык с любым. Она определенно покорила его…

Его сердце остановилось от осознания этого. Мари сделала гораздо больше, чем просто покорила его. За последние сорок восемь часов он начал понемногу поддаваться ее магическим чарам, даже не осознавая этого.

Не слишком ли рано? Слишком быстро? Слишком сильно? Слишком много? Мысли постоянно крутились у него в голове, сбивая с толку. Мари была гораздо больше, чем просто женщина, которая помогла ему сбежать, но как он мог оправдать свои чувства к ней, когда знал ее всего два дня?

У каждого Атланта была пара, спутница жизни. Его родители нашли друг друга незадолго до того, как его отец был коронован, и трудности управления целым городом не разрушили их любви. Если уж на то пошло, мама стала сильнее. Через две недели знакомства они поженились. Через два месяца после знакомства они ожидали Эмброуза. Их любовь была быстрой и прекрасной, сказка, которую рассказывали детям перед сном, чтобы дать им надежду, как взрослым.

Они были одними из самых известных правителей Атлантиды. И одними из самых романтичных. Эмброуз вспомнил эмоции, которые светились в глазах отца, когда он смотрел на свою жену. Это могло бы поставить любого Атланта на колени от ревности, в хорошем смысле этого слова.

Но была ли любовь тем, что он чувствовал к Мари?

Нет. Не так скоро.

Но как только тритон подумал об этом, его сердце заколотилось в груди. Ее сладкий смех, ее серебристые глаза, ее пылающая индивидуальность… чего в ней не было, чтобы это не любить? Он закрыл глаза и зарычал. Женщины были слишком непостижимы для него — любить их было выше его сил. Эмброуз не любил Мари — он даже не был достоин ее, и никогда не будет.

— Эмброуз! О боже, Эмброуз, Деймос что-то нашел! Тащи сюда свою чешуйчатую задницу! — взволнованный голос Мари вернул его к реальности, и он вздохнул.

— Иду, — пробормотал он, проводя рукой по лицу. Мысли о любви утомляли его. Думая о Мари, он чувствовал себя измотанным. Думая о чем-нибудь в этот момент, он просто хотел засунуть голову в землю.

— Поторопись!

Ее голос звучал в нескольких сантиметрах от его голоса. Она визжала, как взволнованный ребенок, и он видел, как она отчетливо помахала хвостом из-за одного из больших валунов, окружавших их.

Эмброуз как раз подходил к валуну, когда громкий, резонирующий стон сотряс океан.

Глава 23

Деймос вытянул руки, не давая Мари приблизиться к входу в Атлантиду. Ее рот был широко раскрыт, а тело дрожало от возбуждения.

— О, божечки, — прошептала она. — Боже мой, боже мой, божечки ты мой.

Эмброуз схватил ее, притягивая к себе.

— Ты должна молчать, Мари. Не говори, даже не улыбайся. Просто помолчи. — Чтобы убедиться, что она так и поступит, Эмброуз прикрыл ей рот рукой. Девушка заворчала, уткнувшись ему в ладонь, но не сопротивлялась.

Хорошо. Стражники Атлантиды были обучены уничтожать любую угрозу с первого взгляда. Ее хвост мог быть сигналом божественного статуса, но это почти ничего не значило для стражей, когда дело касалось защиты их города. Посетители многих рас прибывали в Атлантиду, будучи генетически измененными, чтобы выглядеть как божество, просто чтобы их можно было легко впустить.

Обычно они оказывались убийцами.

Эмброуз крепко прижал дрожащую Мари к своему телу, когда ворота начали открываться. Невидимый щит, защищавший Атлантиду в течение многих лет, начал появляться перед глазами, крошащаяся скала падала с валуна, который был поставлен перед ней. Когда камень начал крошится, стеклянные ворота медленно открылись.