Поиск
[1916]
Успенье*
Богородицыно Успенье
Нам нетленье открыло встарь.
Возликуйте во песнопеньи,
Заводите красно тропарь.
Во саду Богоматерь дремлет,
Словно спит Она и не спит,
В тонком сне Она пенью внемлет, —
Божий вестник пред Ней стоит.
Тот же ангел благовествует,
Но посуплен и смутен он,
Ветвью темною указует,
Что приходит последний сон.
Наклонилась раба Господня:
— Вот готова я умереть,
Но позволь мне, Господь, сегодня
Всех апостолов вновь узреть. —
Во свечах, во святых тимьянах
Богородицы чтут конец,
Лишь замедлил во Индинианах
Во далеких Фома близнец.
Он спешит из-за рек глубоких,
Из-за сизых высоких гор,
Но апостолов одиноких
Неутешный обрел собор.
Говорит Фома милым братьям:
«Неужели я хуже всех?
Богородицыным объятьям
За какой непричастен грех?
Жажду, братия, поклониться,
Лобызать тот святой порог,
Где Небесная спит Царица
На распутий всех дорог».
Клонит голову он тоскливо,
Греет камни пожаром уст…
Гроб открыли… Святое диво!
Гроб Марии обрящен пуст.
Где Пречистой лежало тело,
Рвался роз заревой поток.
Что ручьем парчевым блестело?
То Владычицы поясок.
О, цветы! о, ручьи! о, люди!
О, небес голубая сень!
О златом, о нетленном чуде
Говорится в Успеньев день.
Ты и Дева, и Мать Святая,
Ты и родина в пору гроз:
Встанет, скорбная, расцветая
Буйным проливнем новых роз!
1916
Страстной пяток*
Плачует Дева, Распента зря…
Крвава заря
Чует:
Земнотряси гробы зияют зимны.
Лепечут лепетно гимны
В сияньи могильных лысин.
Возвысил
Глас, рая отвыкший, адов Адам:
— Адонаи! Адонаи! —
Гуляют,
Трясясь могильно, старцы,
Отцы и деды;
Вселяют
Ужас и радость ходильцы прохожим.
Зрите, пророки:
Оки
Девы без бури —
Синее кобольта и берлинской лазури!
Сине сползло на щеки,
Синеет пречистый рот!..
Народ
Любимый,
Разве в разбега зигзаг
Не чтется могиле могила?
Хлестко
Рванулась завесь святая…
Молила,
Распента зря, жестко
Жестоковыйных железных…
Адонаи!
В безднах
Остановился вир синий.
Павлиний
Луч рассекают кометы,
С петель сорвные!
Деве сердце вонзло пронзило
Копье, и меч, и трость.
Моли, да подаст Тебе силы
Тлени тенной Гость.
О, как бьется
Голубь сердный,
Страж усердный
Божьей Мати!
Вот склонилась,
Вот скорбнилась,
К бледну палу
Вот упала.
А над Девьей млстивной главой,
Как плаканный у мытаря золотой,
Звезда восстала!
1917
Лейный лемур*
В покойце лейном летавит Лемур.
Алеет Лейла, а Лей понур.
«О, лейный сад!
О, лейный сад!»
Девий за́клик далече рад.
Зовешь ты, Лейла, все алей:
«Обручь меня, о милый Лей.
Возьми, летун!
Пронзи, летун
Могильник тлинный, живой ползун!»
Все близит, близит груди грудь,
Зубий чешуи на грустную чудь,
Змеей зверит,
Горей горит
В зрачке перлиный Маргарит…
Кровей пятнит кабаний клык…
О, отрочий, буявый зык!
— О, бледний птич!
О, падь опличь! —
Плачует доле девий клич!
1917
III. Чужая поэма*
Чужая поэма
Посвящается
В. А. Ш<иллшг>
и
С. Ю. С<удейкину>
1
В осеннем сне то слово прозвучало:
«Луна взошла, а донны Анны нет!»
Сулишь ты мне конец или начало,
Далекий и таинственный привет?
Я долго ждал, я ждал так много лет,
Чтоб предо мной мелькнула беглой тенью,
Как на воде, меж веток бледный свет,
Как отзвук заблудившемуся пенью, —
И предан вновь любви и странному волненью.
2
Заплаканна, прекрасна и желанна,
Я думал, сквозь трепещущий туман,
Что встретится со мною донна Анна,
Которой уж не снится дон Жуан.
Разрушен небом дерзостный обман,
Рассеян дым, пронзительный и серный,
И командору мир навеки дан…
Лишь вы поводите глазами серны,
А я у ваших ног, изменчивый и верный.
3
Как призрачно те сны осуществились!
И осень русская, почти зима,
И небо белое… Вы появились
Верхом (стоят по-прежнему дома).
О, донна Анна, ты бледна сама,
Не только я от этой встречи бледен.
На длинном платье странно бахрома
Запомнилась… Как наш рассудок беден!
А в сердце голос пел, так ярок и победен.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: