Поиск
БЕДНАЯ ЛИЗА
Холодное бесчувствие наук
Давно пора поставить под сомненье.
Трактат научный — не стихотворенье,
И всё же творческих в нем много мук.
Не губит мысли сочность изложенья.
Не рабский труд — беспечность и досуг
Помогут вскрыть дедукции недуг
И силу мудрого непредрешенья.
Пора рассеять косности дурман:
Заимствовав Карамзина затею,
Сентиментальный написать роман,
В нем показать, что в пику суховею,
Изнемогая от жестоких ран,
Науки тоже чувствовать умеют.
РОДОВОЕ
В поместьях нежная хандра
Обломова, Манилова…
Ушла блаженная пора
Всего для сердца милого.
Теперь какие-то они
Неведомого племени:
Как стадо, гонят трудодни
Перед закатом времени.
Всё безымянно и темно,
Кругом местоимения.
В колодец каменный окно
У нас вместо имения.
САМ ПО СЕБЕ
Лукав наш нрав, безбожен быт,
Соборный путь грехом закрыт.
Как в одиночестве глухом,
Мы в самости своей живем.
Соба у каждого своя,
И если даже ты моя,
Как ни старайся — всё равно
Двух не объединить в одно.
Ни страсть, ни дружба, ни семья
Немыслимы без разных «я».
И только смерть нежданно, вдруг
Порочный разрушает круг.
ПРИМЕТА
Неожиданный пробел
Посреди беседы – это
Немоты глухой удел,
Беспокойство без ответа,
Бессловесности предел.
Но спасает нас примета:
«Тихий ангел пролетел
Иль дурак родился где-то».
Еще один.
БРОДЯГА
Хайку
1.Счастье — впереди…
Подложив под зад суму,
Сядь у моря, жди.
2.Коль попал в тюрьму,
Из себя не выходи:
Это ни к чему.
ТАНКА
В эскизе дышит
Знак мужества японца —
Цветенье вишен.
И, словно диск червонца,
Встает над миром солнце.
ЧЕТВЕРОСТИШИЕ
Радость разума и воли
И победы торжество,
А вокруг пустое поле,
Никого и ничего.
ДВУСТИШИЕ
Под знаком Эриса родился я,
И Эрос и Эрот – мои друзья.
ЧЕЛОВЕК ИЗ ПОДПОЛЬЯ
Нам предлагает он упрощенно
Программу жизни доморощенной:
Власть для порядка и морали,
Чтоб мы о Боге вспоминали.
В стране свобода расчленения
И нет цензуры сочинения.
Единоличные заборы,
Славянофильство без собора.
Все одиночки одинаковы.
Он рак-отшельник, корпус раковый.
Он сам в себе и полон злости.
К такому не поедешь в гости.
СТЯЖАНИЕ
Кащей бессмертен средь вещей,
В вещах его защита.
Возьми пожиже тех же щей
И влей в свое корыто.
Возрадуется волчья сыть,
Смелей расправит плечи.
В клещах вещей вольготней жить,
Но умирать не легче.
ДОМЫСЛЫ
Как араб, считаю звезды:
Нет числа им, нет конца.
Размышляю у подъезда,
У парадного крыльца.
Наша сущность не едина,
В Ноев всунута ковчег:
В одном смысле ты скотина,
В другом смысле — человек.
Психопат и неврастеник –
В этом смысле я поэт.
А без смысла, как без денег,
Никакой услады нет.
Эмигранты нынче скисли,
Словно сливки под грозой.
И понятно, в этом смысле
Я неистовый и злой.
Коль иду за девкой следом,
Все же шагом, не бегом;
Разумею в смысле этом,
Не в каком-нибудь другом.
СЧАСТЬЕ
Семь пятниц на неделе
Для неги и стихов.
Сорви, на самом деле,
С безумия покров.
Живи не еле-еле —
Вовсю, без лишних слов,
Как Розанов в постели,
Как козлик без штанов.
ПОЛ И ХАРАКТЕР
Характер наш – непостоянный,
В полах единства тоже нет:
Мужской и женский, деревянный
Иль каменный, и есть паркет.
Паркет, конечно, натирают
До блеска, не жалея сил:
С цветной мозаикой по краю
Он элегантен, свеж и мил.
Но от всеобщего раскола,
И чтобы не погиб народ,
Мы связаны инстинктом пола
Живого, в остальном — разброд.
Разнообразные затеи
В совокупленьях — не позор.
И каждый действует, потея,
Как настоящий полотер.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: