Она сказала себе, что не будет смотреть, что в этом нет необходимости. Но как только она добралась до первого ряда, ее взгляд упал на слишком неподвижную девушку, одетую в розовое платье. Ее темные волосы были единственной вещью в ней, которая не выглядела мертвой. Ее руки — больше не кровавые, не такие, какие она видела у нее в последний раз — были сложены вместе. Ее глаза закрыты. Ее горло не было искалеченным.

Делла стояла около отполированного деревянного гроба достаточно долго, чтобы дать обещание.

Я поймаю его. Я поймаю монстра, который сделал это с тобой.

Спустя секунду, как Делла отошла от гроба, крошечное перо проплыло сверху и мягко приземлилось на щеку девушки, оно выглядело, как слеза. Делла боролась с необходимостью скинуть его с ее лица, но не решаясь дотронуться до тела, поэтому она последовала за толпой из церкви.

— Значит, ты ее так и не увидела? — спросила Делла Холидей, как только они вернулись в лагерь.

— Нет, — сказала Холидей, — но, возможно, она вернется позже. Иногда…

Телефон Холидей зазвонил, и она вытащила его из сумочки, проверив номер. Нахмурившись, она ответила на звонок.

— Все ли в порядке?

Делла пыталась подслушать, но она так и не смогла услышать голос на линии. Ее слух снова подвел ее, но она успела изучить выражение лица руководителя лагеря. И поняла, что то, что было сказано на другом конце, не было хорошей новостью.

— Мы будем через две минуты, — сказала Холидей. — Пригласи его в конференц-зал. Скажи ему, что его дочь в домике, и что ты приведешь ее сюда.

Когда Холидей повесила трубку, она взглянула на Деллу, ее глаза наполнились беспокойством.

— Что? — спросила Делла, беспокоясь, что у ее друзей возникли проблемы с родителями.

У Кайли и Миранды всегда были домашние проблемы. Черт возьми, может быть это касается Дженни.

Выражение лица Холидей еще больше приобрело сочувствующий взгляд.

— Это твой отец, Делла. Хейден говорит, что он очень расстроен. Он утверждает, что ты забрала что-то из его дома, и он хочет вернуть это немедленно.

Сердце Деллы упал в яму ее живота, ее кишечник затянуло узлом.

Холидей посмотрела на нее и спросила.

— Ты хоть представляешь, о чем он говорит?

***

Делла зашла в дом, чтобы взять фотографию. Осторожно, чтобы не помять ее, она засунула ее в чистый белый конверт и пошла в офис. Единственное, что она сказала Холидей, было то, что она взяла старую фотографию своей семьи. Пока фэйри ждала, пока Делла объяснит ей причину ее «кражи», после она ничего более не ответила. Она просто смотрела в окно.

Они проехали несколько миль в полной тишине, в то время как хаотичные мысли и боль в сердце Деллы не стал невыносим.

Сейчас, пока она шла к офису, она держала фотографию в своих руках, все ее тело было натянуто, как струна, она боялась мысли о том, что встретится лицом к лицу со своим отцом. Или, скорее всего, столкнется с разочарованием, которое, как она знала, увидит в его глазах. Воспоминания об этом взгляде, которое она в очередной раз увидела тогда, в его кабинете, обжигала ее каждый раз. Его обвинение о краже коньяка так и вибрировало в ее ушах.

Она поднялась по лестнице в офис, но остановилась у двери.

Что, черт возьми, она собиралась ему сказать? Она не могла сказать ему правду о Марле, услышав его разговор о его близнеце. Ее отец ценил частную жизнь, он был бы в ярости. И Делла не собиралась бросать свою сестру под автобус. Она предпочла бы взять вину на себя и самой быть брошенной под этот автобус. Кроме того, что касается ее родителей, она уже была под этим автобусом — да так, что ее просто, каждый раз, как бы, вспахивали.

Вопросы вертелись в ее голове, пока она шла вперед к нему. Как ее отец обнаружил пропавшую фотографию? Он что, регулярно просматривал альбом?

Внезапно Делла вспомнила телефонный разговор с мамой, где она сказала, что не собиралась пить бренди своего отца и сказала маме, что искала фотографию Чена. Это была ложь, но все же ближе к истине.

Ее мама, должно быть, сказала это отцу, и это заставило его просмотреть альбом. Она почти представила, как он сердито листает страницы, подозревая, что она что-то взяла оттуда. И разве это неправда? Ведь она же сама ему подтвердила. По крайней мере, на этот раз, она была действительно виновна в преступлении, в котором он ее обвинил.

Она вошла в зал заседаний, ее живот до сих пор был весь перекручен. Ее отец сидел за столом, лицом к двери. Он нахмурился, когда она появилась в дверях. Не то, чтобы Делла ожидал чего — то другого, но он все еще выглядел так, будто ужалит ее и проткнет ее кости.

Было время, когда его глаза выражали любовь. Теперь все, что она получила от него — это хмурость, неодобрение и разочарование.

Где была любовь, которую он всегда проявлял к ней? Неужели она умерла так быстро?

Это не моя вина, папа. Я подхватил вирус, он не был мне нужен.

Она вдохнула и почувствовала, как воздух не смог выйти вовне.

Его брови сомкнулись, что говорило о его гневе, с намеком на разочарование. Она, все же, предпочитала гнев. Он указал на нее пальцем.

— Могу я предположить, что это моя фотография?

Она подошла и положила конверт на стол. Застрявший комок в горле не дал ей ответить прямо.

— Я… я наткнулась на него, и это выглядело так, будто… у тебя был брат-близнец. Мне стало любопытно.

— Ты не имела права рыться в моих личных вещах.

Почему ты ненавидишь меня, папа?

Она глубоко вдохнула, чтобы удержать поток слезы, и кивнула.

— Прости, — сказала она, зная, что спор не поможет.

— Ты сказала маме, что не пила, — сказал он. — Почему ты мне сама тогда не сказала об этом?

— Ты был сильно зол на меня. Я не думала, что ты мне поверишь.

— Что ты искала? — спросил он, его тон все еще говорил о враждебности.

Она подозревала, что ее мама уже рассказала ему, что она сказала, поэтому она повторила эту ложь.

— Я думала о Чене и подумала, может быть, у вас есть его фотография.

Он встал.

— Чен мертв. Пусть покоится с миром.

Но он не был мертв, подумала Делла. И, возможно, ее дядя тоже не был. Она видела, как ее отец развернулся, чтобы уйти. Он не обнимал ее с тех пор, как она обратилась.

— Папа? — сказала она.

Он оглянулся. На секунду, всего лишь на одно мгновение, она могла поклясться, что увидела сожаление в его глазах. Сожаление обо всем, что они потеряли.

— Что? — спросил он.

Она подошла к нему, желая почувствовать его всё защищающие руки вокруг себя. Она хотела знать, что он не ненавидит ее.

Прежде чем она дошла до него, он вытянул вперед ругу, чтобы остановить ее. Ее сердце дрогнуло, боль хлестнула ее, как пощечина.

Она вдохнула и проглотила воздух. Если ей нельзя с ним обняться, возможно, она сможет получить ответы.

— Это твой брат-близнец на фотографии?

Его губы стали бледными и вытянулись в ниточку. Она думала, что он просто уйдет, не ответив, но он наконец заговорил.

— Я пришел, чтобы получить то, что было моим, а не давать ответы на вопросы.

— Почему ты никогда не говорили о нем? — спросила Делла, не желая так легко сдаваться.

— Зачем вызывать болезненные воспоминания? Некоторые вещи лучше забыть.

Как и меня, — подумала Делла. Он работал над тем, чтобы забыть ее.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Я все еще люблю тебя, — сказала она, почти тихо, в ней было слишком много боли.

Он остановился, может, на две секунды. Затем он зашагал дальше. Он не стал оглядываться. Он не сказал, что любит ее. Зачем ему это? Она больше не имела для него значения. Она была еще одним болезненным воспоминанием.

***

— Ты готова ехать? — спросила Кайли, когда она и Миранда пришли к Делле в пятницу после того, как их уроки были закончены.

Кайли улыбалась. С тех пор, как они с Лукасом начали встречаться, Хамелеонша стала много улыбаться.

— Мама сказала, что она будет здесь около четырех часов.