Гэйдж уходит, оставив нас втроем за прилавком.

— Черт, — ругается Джаред. — Он страшный ублюдок.

— Гаргантюа? Нет. Он просто мягкая кошечка, — я ухмыляюсь.

— Гаргантюа? Теперь ты озвучил то, о чем я подумал, — Джаред хлопает меня ладонью по спине. — Еще не все потеряно для тебя.

Я качаю головой, закатив глаза.

— Давайте убираться отсюда.

Мы выходим из здания, садимся в старушку, взятую напрокат, и отправляемся в отель, чтобы подготовиться к ужину. Ужин всей семьей, возможно, не идеал для воссоединения с Маккензи, но я начну с него. Я могу улучить момент сегодня вечером, когда она будет одна, чтобы поговорить с ней. У нас столько всего накопилось, что нужно обсудить, а времени так чертовски мало, чтобы сделать все это правильно. Если ее реакция на мое присутствие хоть как-то укажет на то, что она по-прежнему ко мне небезразлична, у меня есть надежда все исправить. И немного надежды — это все, что мне нужно!

Солнце уже висит в западной части неба, расцвечивая мир вокруг множеством оттенков. Волны жара плавятся в воздухе, видимые даже невооруженным глазом. Уже смелая и красивая луна заслоняет собой горизонт, прогоняя солнце с небес. Изображение достойно самых фантастических фильмов. Два небесных тела, так и просящих отобразить на холсте цвет и тень.

Мое сердце рвется к горлу, когда дверца машины вдруг захлопывается, уступая сильному порыву ветра. Я глубоко вздыхаю, стараясь дышать через нос. Почему я так нервничаю? В суде я справлялся порой с очень неразрешимыми ситуациями, не моргнув глазом, но в отношении семьи у меня нет уверенности. Встреча с семьей нагоняет на меня ужас. Лучше бы я провел день в суде, разбирая жизнь самых непримиримых оппонентов.

Посмотрев на часы, я вздыхаю с облегчением.

— Вовремя!

— Ты гнал, как сумасшедший. Просто удивительно, что мы добрались сюда живыми, — напутствует Гэвин. Ветер никак не дает ему открыть дверь. Наконец он выбирается, и дверь тут же захлопывается под порывами ветра. Гэвин тихо ругается.

Я усмехаюсь, наблюдая мнимое хладнокровие моего брата.

— Кончай ругаться! Я ведь довез вас в целости и сохранности.

Джаред проводит пятерней по непослушным волосам.

— Едва ли, — бормочет он.

Нам представляется редкий случай лицезреть Джареда без бейсболки. Мы все постарались одеться для семейного ужина — хорошие джинсы, оксфордские рубашки, и в моем случае, конверсы.

Я закатываю глаза и двигаюсь в сторону причудливого одноэтажного дома из красного кирпича. Огромный дуб бросает тень на передний двор, а по периметру растут кусты роз, кажущиеся равнодушными к вечернему зною. Очаровательная веранда, и даже качели придают завершенность облику современного южного дома. Я ничем не могу помочь себе, но представляю, как Маккензи в юности качается на качели в теплую ночь, мечтая, что произойдет с ней в жизни.

На крыльце уже горит свет, так же как и во всем доме, приветствуя нас. Гэвин нажимает на кнопку дверного звонка. Звучит, как будто вечеринка началась без нас.

— Сколько людей будет здесь, — размышляю я вслух.

Джаред указывает на голубой «минивен», припаркованный за «Приусом» Маккензи, и немного в стороне большой пикап, который мы видели в бодишоп.

— Я уверен, Джеки, Коди и дети тоже здесь.

Великолепно. Дети. Ребенок. Я выпрямляю спину, борясь с тошнотворным чувством, что угрожает поглотить меня целиком. Но решение находится довольно быстро. Все, что я должен сделать этим вечером, так это сосредоточить свое внимание на Маккензи, и не обращать никакого, ну вообще никакого внимания, на маленькую девочку.

Гэвин снова нажимает кнопку дверного звонка, и мы слышим, как кто-то внутри дома топает в сторону двери.

— Иду! — раздается голос ребенка. — Я иду!

— Юстис, дождись взрослого, — раздается окрик кого-то постарше.

— Я понял, папа! — дверь распахивается и молодой парень, больше похожий на тинейджера, предстает перед нами. Его каштановые волосы, больше похожие на патлы, развеваются весело и беззаботно, блестящая улыбочка играет на веснушчатом личике.

— Привет! Меня зовут Юстис. А вы кто? — приветствует он нас. Его речь звучит по-детски.

Джаред шагает вперед, на свет.

— Юстис, ты помнишь меня?

— Джавад! — кричит Юстис. Мой инстинкты вопят от изумления при виде подросткового возраста мальчишки, который так же высок, как и Маккензи, но ведет себя как четырехлетний ребенок, но мои знания об аутизме помогают мне разобраться в ситуации. Аутизм влияет на способность человека общаться с себе подобными. Из того, что я прочитал, исходит, что многие из детей подвержены жестокой рутине и повторяющимся действиям. Симптомы могут варьироваться в зависимости от степени тяжести болезни, но речь Юстиса поистине удивительна.

— Эй, приятель, — отвечает Джаред с улыбкой. — Как ты?

— Юстис, парень, я же сказал тебе, — высокий, коренастый мужчина подходит к двери. Его волосы такие же темные и неподдающимися прическе, как и у мальчика, и еще сходство обнаруживается в больших карих глазах и крупном носе. Толстые мускулистые руки торчат из рукавов хлопковой футболки Локхорн.

— Извините, — он смотрит, кто стоит по другую сторону двери. Огромная улыбка расплывается на его лице при виде нас.

— Эй, Джаред. Кензи сказала, что ты заглянешь к нам сегодня вечером, — мой желудок сжимается, и зверь внутри меня желает оторвать голову Джареду и отбросить прочь. Он знает о любви Джареда к Маккензи, но я собираюсь развеять его заблуждение, и очень быстро.

— Это здорово, что ты пришел, — он машет рукой Джареду, указывая вовнутрь дома и отступает от двери. — Проходите. Иначе весь холодный воздух выпустим наружу.

Мы следуем за Джаредом внутрь дома, где нас мгновенно обдает холодным арктическим воздухом, который идет от кондиционера. Мужчина быстро закрывает дверь за нами.

— Мне нужно в ванную, пожалуйста, — просит Юстис.

— Ну что ж, парень, двигайся, — отвечает ему отец.

Мальчик срывается с места и исчезает в той стороне доме, где, предположительно, располагается ванная.

— И снова извините за это, — повторяет он, покачивая головой.

Джаред хватает его за плечо, чуть встряхнув.

— Перестань извиняться, Коди, и позволь представить тебе моих друзей, — Джаред указывает на Гэвина.

— Это Гэвин Вайз, — Коди протягивает руку и пожимает протянутую руку Гэвина. — И его брат Дрю.

Коди протягивает руку и мне. Его хватка не столь жесткая, как у Гэйджа, но рукопожатие у него крепкое, а улыбка радостная и искренняя. Можно с уверенностью сказать, что Коди мне нравится.

— Ребята, а перед вами Коди Босворт. Его жена приходится Маккензи двоюродной сестрой. Это Джеки, — информирует Джаред.

— Я очень рад встрече с вами, — говорит Коди. Он прищуривает глаза, явно анализируя меня. Странное выражение скользит по его лицу, тут же сменившись на «аха-ха, посмотрите на этого».

— Вау, так ты печально знаменитый Энди!

Дерьмо! Что она рассказала ему обо мне? При взгляде на его лицо я не могу понять, насколько он проинформирован, но по своему опыту могу сказать, что он в курсе всего.

— Пожалуйста, называй меня Дрю, — прошу я вежливо.

— Можно и Дрю, — Коди кивает головой в сторону. — Идите туда, парни. Все на кухне.

Внутри дома довольно мило, как я и ожидал. Тепло и уютно. Семейные фотографии украшают стены. Я останавливаюсь, разглядывая их, потому что я увидел Маккензи, улыбающуюся во весь рот на многих снимках, но решил для себя, что рассмотрю их позднее. Мы проходим в гостиную, где потертый старый диван располагается напротив развлекательного центра. Старое кресло со следами износа стоит в углу, чтобы удобнее было смотреть телевизор. Мы продолжаем передвижение к задней части дома. Самый вкусный аромат щекочет мои ноздри, щебет людей вторгается в уши.

— Руки прочь от картофеля, — произносит Линдси строгим тоном.