Она поворачивает голову ко мне.

— Ты думаешь, что между нами что-то есть. Я видела это в твоем взгляде, но ты ошибаешься. Мы дружили в старшей школе, но между нами ничего нет сейчас, — слова вылетают так быстро, что я не успеваю за ходом ее рассуждений. — По сути...

— Ладно, — я поднимаю руку, обрывая ее. Вся злость, скопившаяся во мне, готова выплеснуться на поверхность. Я заставляю себя дышать размеренно, опасаясь вспышки. — Хорошо, — шепчу я. Сжимая губы, поправляю очки на переносице. — Ладно, — повторяю я, понизив голос.

— Если бы ты только дал мне закончить, — возмущается Маккензи.

Я качаю головой. Если я услышу еще хоть одно слово об этом огромном бегемоте по имени Гэйдж, я прошибу стену кулаком.

Мы сидим в тишине, пока гнев разрывает мои внутренности. Она поворачивается ко мне лицом. Я не могу смотреть на нее. Это слишком неприятно. Все внутри меня убеждает меня встать и уйти, и только сердце меня останавливает.

— Но ты должен знать также, что Гэйдж был моим первым любовником.

Я выпрямляюсь, впиваясь в ее лицо взглядом, чуть не давясь слюной.

— Что? — хриплю я.

— Ты прекрасно расслышал меня, Энди. Он — мой первый любовник. Но я не думаю так о нем сейчас. Он просто мой друг и все.

Я сглатываю и пытаюсь сдержать чувства, что угрожают затопить меня. Этот ублюдок прикасался к ней. Нет, не это. Он был ее первым! Я и раньше недолюбливал его, теперь же я его просто ненавижу. Но я ничего не могу сказать по этому поводу. Мы оба взрослые люди. У нас у обоих были другие партнеры до встречи друг с другом. Черт, ну почему именно этот ублюдок стал ее первым?!

— Скажи что-нибудь, — просит Маккензи.

— Да мне нечего сказать, — отвечаю я.

Она застонала в отчаянии, всплеснув руками в воздухе.

— Я сдаюсь, — вырывается у нее. Ее кулаки стукаются об обивку сиденья, когда она вскакивает и несется в сторону кухни. Открывается холодильник, и я слышу, как звякает стекло, извлекаемое из коробки. Она захлопывает дверцу холодильника и открывает пиво. Как она может его пить, я не знаю. Я никогда не пил пиво. Конечно, я мог выпить бутылочку этой на вкус напоминающей мочу жидкости, но пить я предпочитаю ром или водку, никак не пиво.

Она делает большой глоток прямо из горлышка.

— А-ахм, — выдыхает, протягивая бутылку мне, и спрашивает:

— Хочешь?

— Нет, спасибо. Я не выпил и капли с тех пор, как... — мои слова замирают на губах.

Маккензи облизывает губы. Ее глаза закрываются на мгновение, пока она делает еще один глоток из бутылки.

— Молодец ты! Повезло Оливии. Я думаю, это делает ее счастливой.

— Я делаю это не для нее, — я наблюдаю, как она стискивает челюсти.

Она ставит пиво на столик и прижимается плечом к стене.

— Пусть так. Я уверена, она счастлива. Итак, могу я предложить что-нибудь? Содовой?

Я приподнимаю брови вверх в притворном изумлении.

— Да. Как насчет того, чтобы перестать прятать от меня дымок? Я же знаю, что ты курила.

Хорошо, что в данный момент Маккензи не глотает пиво. Потому что, я уверен, оно бы все разлетелось по комнате в виде брызг.

— Я... я не понимаю, что ты имеешь в виду, — она отрицательно качает головой при каждом слове.

Я встаю и с хрустом разминаю мышцы перед тем, как направиться к ней.

— Не играй со мной, Эванс. Я знаю, что у тебя есть заначка. Чувствую это.

— Подожди! Что? Нет! Это невозможно. Я, хм, я брызгала освежителем воздуха, — ее руки беспокойно бегают вокруг нее, пока она пыталась придумать что-нибудь, чтобы прикрыть свою ложь.

— Роковая ошибка номер раз, — комментирую я, останавливаясь прямо рядом с ней. Моя улыбка становится все шире.

— Как? Это невозможно, — повторила она.

— Ну, не тогда, когда перед вами спец, женщина. Как ты думаешь, я только и делал, что учился в юридической школе? — я заправляю прядь волос ей за ухо, скользя пальцем по ее лицу.

Она наклоняет голову, прижимаясь щекой к моей ладони. Мягкий вздох вырывается из ее груди, когда она расслабляется от моего касания.

— Приятно слышать.

— Ты можешь многому у меня научиться, мой юный Падаван.

Маккензи поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом и смеется.

— Я уверена, что могла бы. Но никто еще не раскусил меня.

— Хочешь поспорить?

— Я ведь не Гэвин. Ты не можешь окунуть меня в дерьмо.

Я наклоняюсь, слегка очерчивая путь губами до ее уха и шепчу:

— Сначала скажи, где она у тебя, а потом посмотрим.

Она моргает в замешательстве, ее брови изумленно приподнимаются, когда она подыгрывает мне.

—Хмм, кладовая. Вторая полка рядом со специями, — я обнимаю ее за плечи, подмигивая.

— Рядом со специями? Хмм. Занятно, — я обхожу ее, хлопнув по заднице. Она подпрыгивает и пищит, обернувшись, чтобы следить за мной глазами. Я усмехаюсь, зная, что она никак не прокомментирует такое поведение четырнадцатилетнего увальня.

— Какая бутылка? — спрашиваю я, переставляя специи.

— В бутылке орегано с затемненной буквой «О». Бумагу найдешь в коробке из-под печенья Гарфилда.

Я нахожу бутылку и коробку с печеньем и усаживаюсь там, где мне удобнее завернуть косячок. Ножом для масла я мну уже мелко нарезанный гашиш и располагаю его по центру тонкой бумаги. Завернув самокрутку, я стараюсь сделать ее как можно толще. Довольный проделанной работой, я потягиваюсь за зажигалкой, сунув косяк в рот, поджигаю его и глубоко затягиваюсь. Задерживаю вдох на несколько секунд, позволяя наркотику всосаться в ткани легких. Почти мгновенно я чувствую, что успокаиваюсь. Все мысли о Гэйдже и Маккензи исчезают. Я прислоняюсь спиной к печке, выдыхаю дым и наблюдаю, как он постепенно окутывает меня призрачным облаком.

— Ну, как, полегчало? — Маккензи спрашивает, ее пальцы забирают косяк из моей руки, легонько касаясь.

Я смотрю, как она пробует. Я не могу вспомнить последний раз, когда курил травку, но легко бы привык к эффекту расслабления.

— Слушай, а почему это я не в курсе, что ты куришь?

Она усмехается, еще раз затягиваясь, прежде чем передать косяк мне.

— Ты еще много чего обо мне не знаешь, Энди.

Я вздергиваю брови на ее ответ, глубоко затягиваясь от косяка.

— Правда? — я давлюсь и кашляю, выдыхая дым из своих легких.

Она забирает его из моих пальцев, поднося к своим губам.

— Да.

Макки отделяет от нас стойка бара. Она перескакивает ее, выгибая спину, готовая вновь наброситься на меня.

— Эй, сейчас, — я грожу пальцем в сторону злющей кошки. — У меня двое потрясающих мальчишек, которые явно не принимают в расчет то, что ты значишь для меня, — Макки демонстрирует полный игнор моему взгляду и целится на меня вновь.

Маккензи фыркает, выдыхая дым через нос. Я смеюсь, наблюдая, как дым окутывает ее.

— Ты выглядишь как дракон, — хриплю я сквозь дым.

Маккензи ревет, цепляясь за воздух. Она предпринимает попытку встать, но лишь ближе прислоняется ко мне. Мой взгляд смещается вниз на ее тело, принимая то, как она выглядит, сидящая прижатой ко мне. Девушка кажется настолько уютной и спокойной сейчас. Полностью отличается от той, что была еще минуту назад. Она протягивает косяк мне, закрывая глаза и выдыхая дым в атмосферу.

— Вы, семейство Эвансов, на меня плохо влияете, — комментирую я. — Сначала твой отец, потом ты. Откуда ты раскопала эту идею спрятать травку в бутылку из-под соуса? Это довольно изобретательно.

Она хихикает.

— Я случайно узнала от Джеки.

— Случайно?

— Да. Я готовила ужин у нее. Мне понадобился орегано. Я заметила две бутылки, но не придала значения, — я прикрываю рот от смеха. Мне уже понятно, как она удивилась тогда. — Словом, мудро, — бурчит она, указывая на меня. — Понял? Вайз.

Я закатываю глаза, подталкивая ее.

— Да. Понял я, понял, глупая женщина.

Она взмахивает рукой перед своим лицом, слезы смеха катятся по щекам.

— Дурь не кладут в спагетти. Вопреки распространенному мнению, ты не во все можешь засунуть ее, — Маккензи рычит и вздрагивает.