И не успел Сергей разобраться, что вокруг происходит, как он уже тащил чемоданы беременной блондинки, искал для нее такси, усаживал, укладывал ей в ноги сумки с картонками и пакетами, записывал для Милады ее телефон и адрес и опомнился только тогда, когда увидел, что автобус, идущий к ним в Калиновку, уже трогается с места.

Тогда он заорал так, что шофер высунулся из кабины и обругал его за ротозейство и за то, что из-за него автобус выйдет из графика.

Сергей, весь в поту, искал чемоданы Милады, которые уже увезли невесть куда, тащил их к автобусу и запихивал на ходу, отдавливая чьи-то ноги и роняя чужие сетки.

Наконец автобус покатил по дороге.

— Ты очень устал, мальчик? — сконфуженно сказала Милада, обмахивая хорошо знакомым Сереже веером раскрасневшееся лицо. — Эта молодая девочка будет такая милая, она чуть-чуть подвинется, и ты сядешь…

И она улыбнулась девушке, только что устроившейся на сиденье.

— Нет, нет, я могу постоять, я совершенно не устала! Как ты думаешь: Олечка, которая летела со мной, скоро доберется до своей мамы? Ты знаешь, мне ужасно нравится здешняя природа! — сказала Милада, с восхищением глядя на выжженную, гладкую, точно блюдо, степь с вышками терриконов вдали, над которыми вился раскаленный желтоватый воздух. — Сколько простора! Такое небо я видела только в Сицилии. И этот городок, мимо которого мы проехали, — он похож на нашу Остраву… Садись со мной, мальчик, ты видишь, молодой человек был такой добрый, он уступил мне место у окна…

Катя ждала их, стоя на крылечке, чистенькая, с влажными, гладко причесанными волосами и щеками, блестящими, как у ребенка. Она напряженно улыбалась.

— Это Катя! — торжествующе сказала Милада. — Я ее сразу узнала. Какой у вас милый домик! Катя, дай я тебя поцелую… Ты очень похожа на дочь моего брата, Густинку. А где маленький? Сережа, отдай мне мой саквояж, тебе тяжело.

Она быстро поднялась по ступенькам на терраску и подошла к высокому креслу, где сидел румяный мальчик и лупил ложкой по тарелке. Общительный Лешка охотно пошел к ней на руки. Принаряженный, с расчесанными мягкими волосиками, в голубых штанах, он сиял, как новый гривенник.

Милада быстро, с врачебной профессиональной ловкостью, оглядела его всего и с явным удовольствием ощупала прямые крепкие ноги и хорошо развернутые плечики.

— Отличный, здоровый маленький Лисичанский! — удовлетворенно констатировала она. — Катюша, ты даешь ему витамин «Д»?

«Кто был прав?» — сказал Сережа жене одними глазами, и Катя растерянно улыбнулась.

— Пойдемте в дом, — вы, вероятно, хотите умыться после дороги… — сказала она застенчиво.

— В дом? Куда угодно! — Милада была полна энергии. — Я совершенно не устала! Можешь представить, Сережа, я даже не заметила, как долетела из Праги…

Пока Милада умывалась, Катя стояла рядом, держа в руках чистое полотенце, и незаметно разглядывала ее.

«Вот она какая! — думала Катя, глядя на пунцовое ухо Милады, на маленькие, крепкие руки, которыми та беспощадно терла свое изрезанное морщинами лицо, на седую влажную прядь, упавшую на шею. — Вот эта женщина, которая столько сделала для Сережи. А я стою рядом с ней как каменная и молчу. Они встретились с Сережей, точно родные. А я? Стою и ничего не могу сказать! И, наверное, кажусь ей неприветливой, неуклюжей, неумной…»

«Какая прелесть эта Катя! — думала Милада, обливая водой разгоряченное лицо. — Сколько в ней еще детского, нежного, как трогательно она смущается… Наверное, я не сумела к ней правильно подойти…»

Стол был уже накрыт. Там стояла глиняная обливная мисочка с продолговатыми, точно сливы, помидорами, и вторая миска с дымящейся молодой картошкой, и тарелка, где лежала, изумленно разинув рот с воткнутыми в него перьями лука, серебряная селедка.

Потом Катя принесла блюдо с горячими котлетами, от которого сразу повеяло укропом, чесноком, зеленым перцем и еще чем-то, от чего неудержимо приятно щекотало в носу. Катя делала все молча, очень серьезно, со сдержанной застенчивой гордостью молодой хозяйки.

Едва сели за стол, как зазвонил телефон. Сергей вскочил со стула, словно его кольнули, и выбежал в коридор. Он вернулся быстро, но Милада, случайно взглянув на Катю, заметила, что та опустила ресницы, словно хотела скрыть выражение своих глаз.

Его вызывали к телефону еще несколько раз. Дверь в коридор была закрыта, и в комнату доносились только обрывки фраз и восклицания. Милада с интересом прислушивалась. Что-то новое было в голосе Сергея, то требовательном, то объясняющем…

— Ну, что же ты? Что же ты, ученая твоя голова, столько времени, с пустяковым делом возишься? — услышала Милада и засмеялась.

Никогда раньше она не слыхала, чтобы у Сергея были такие хозяйские интонации, такая уверенность и решимость в голосе. Она снова прислушалась, стараясь по отдельным репликам представить жизнь, которой Сережа живет за пределами дома. «Это похоже, как если бы по шуму дальних волн пытаться угадать силу прибоя…» — подумала она, и в это время Сережа вернулся.

Вид у него был веселый, — видимо, он был доволен результатом разговора. Но едва Сережа приготовился обмакнуть в соль перышки молодого лука, как телефон позвонил опять.

— Сегодня у него выходной, а вот видите… — Катя опустила глаза.

Сережа вернулся, улыбаясь во все лицо.

— Ох и ребята! — говорил он, крутя головой. — Ох, ну и ребята… Мама Милада, я только на одну минуту… Только на одну минуту выскочу посмотреть, что они там сообразили. Ох и черти! Только на одну минуту выскочу, а вы пока посидите с Катей. Катя, ты посуду не убирай, я помогу тебе, когда вернусь. А потом все вместе пойдем в парк культуры. Ох и ребята!

Он исчез с такой быстротой, словно провалился в подземный люк. Милада осталась с Катей вдвоем.

— Где у тебя горячая вода, Катюша? — сказала она, оглядываясь.

Катя в растерянности уставилась на нее.

— Что вы! Я сама, не беспокойтесь, пожалуйста…

Но она еще не знала Милады.

Через минуту на столе был таз с водой, Катя мыла тарелки, а Милада, держа полотенце в маленьких ловких руках, терла посуду с такой быстротой, словно тарелки могли вырваться и упорхнуть от нее, как воробьи.

Она ожидала, что Катя первая начнет разговор. Но та молчала.

— Где ты работаешь, Катюша? — наконец спросила Милада, продолжая перетирать тарелки и глядя на чистый и нежный Катин профиль.

— На автобазе. Диспетчером.

— Интересная работа?

— Работа живая. Все время народ кругом. Мне правится.

— Но ведь у тебя и домашние дела, и Леша… Не трудно тебе?

— Я один день дежурю, а другой — совсем свободна, — застенчиво сказала Катя. — А Лешку в ясли отвожу.

Наступило молчание.

«Какая хорошая женщина! — подумала Катя. — Стоит, вытирает тарелки, будто мы живем вместе десять лет… Сережа прав, с ней действительно очень легко. Почему же я все-таки стесняюсь? Ну ничего, вот она задаст еще вопрос, и я сразу все, все ей расскажу…»

— А как ты жила раньше, девочка? Пока не встретила Сережу? — спросила Милада задумчиво.

— Жила, как все живут. Ничего особенного у меня в жизни не было. — Катя улыбнулась. — Вы лучше пойдите отдохнуть, Милада Яновна, ведь вы устали с дороги… — сказала она, прижимая к груди руки, с которых стекала вода, и смотря на Миладу своими огромными светлыми глазами. — А я тут сама справлюсь…

На ее счастье, проснулся Лешка. Он закряхтел, собираясь поднять рев, и Катя рванулась к нему. Милада смотрела, как быстро и ловко Катя подняла тяжелого Лешку, стала его одевать. Не успел он пикнуть, как уже сидел на своем стульчике, умытый и одетый, и ел, отдуваясь, манную кашу, которую Катя, что-то приговаривая, запихивала ему ложкой в рот.

Тут пришел Сергей. Катя взглянула на оживленного, разгоряченного мужа, и Миладе опять показалась, что взглянула она как-то невесело.

— Быстро вы управились! — Глаза Сергея смотрели виновато. — Ну, тогда идем гулять! Идем все вместе в парк культуры. И Лешку берем с собой…