Поиск
Ленинград осенью
У севера сырого чана,
Над замерзающей Невой,
Где сшиты саваны тумана
Адмиралтейскою иглой,
Где провалились мостовые
На дно петровских древних блат,
Где не спасли городовые
Разврат Романовских палат,
И где теперь холодный месяц
Над Мойкой в осень ночи скис,
Есениным трагическим повесясь,
Отекшей головою вниз,
Встает иною, бодрой тенью
Рабочий Красный Ленинград,
Стуча по мраморных ступеням
Дворцов низринутых громад.
«У дождя так много ножек!..»
У дождя так много ножек!
Он стремится без дорожек.
У пострела много стрел.
Переранить всех успел.
Дождик любит леопардов,
Любит лужиц серых оспу,
Когда дробью крупной в марте
Открывает Veri доступ.
Превращение
Это было в Нью-Йорке, это было подземке,
Под громадами зданий, под туманностью вод
По диванам сидели, обэлектрясь туземки,
Что к супружеству падки, не предвидя развод.
За окном проносились движенья полоски:
Фонари и карнизы, и фигуры людей.
Меж сидевших чернелися две негритоски,
На округлостях тела казавшись седей.
И меж ними вприжимку сидела блондинка,
Вся прозрачно синея просветом очей,
Вся — готовность растаять, весенняя льдинка
В трепетаньи собвея бесстрастных свечей.
Я смотрел на блондинку, на двух негритосок
И…, внезапно… поляне погасших огней
По прозрачности белой побежали полоски
И блондинка вдруг стала немного темней…
И чрез пару одну и еще остановок —
Предо мною сидела чернее смолы
Эфиопии мрачной одна из утровок,
Что скалисты зубами и коксово злы.
Грохотали собвеи, давясь поездами
И подземные дыры хрипели, как бас…
А блондинок все меньше синело очами,
Превращался в негро-свирепую мазь.
1928 г.
Нью-Йорк, 14 улица
На фарме («Врывается ветер снаружи, с поляны…»)
Врывается ветер снаружи, с поляны,
Где листья отмыты упавшим дождем,
Где очи дрожат голубея Светланы
И ветви поют: «подождем»…
В румянце, в объятьях ажурные тучки;
Запахано поле, весна без конца.
Жизнь ласка одна, без придир закорючки
Как день, что не знает подвох — подлеца.
Пенсильвания
Безверие осени
С приходом осени в природе
Вступают в строй иные краски.
Вот тыкв ряды на огороде —
Как римлян бронзовые каски.
Где зелень услаждала взоры,
Соседний в спектре воцарился цвет,
А в час зари, опустишь шторы —
Лиловый небо шлет привет.
Повсюду властвует, наружась, утомленье
И струны арф не трогает Эол,
Когда в камине теплятся поленья,
Сонливо тень легла на пол.
Осенней тьмою тихо, как в могиле,
Той первой ночью, что придет для всех…
Порыва нет. Нет веры в силы
Земле вернуть румяный счастья смех!
Октябрь
Нью-Йорк
Ненужные (Весна в капиталистическом городе)
Усталые люди приходят весною
На парка скамейках часами сидеть;
Со взором потухшим, с согбенной спиною
И кожи оттенком, как старая медь;
Пассивно считают истекшие весны,
Песчинки — недели и камни — года,
Их время давно обеззубило десны
И тускло в зрачках их застряла слюда.
И в синем параде весны ликованья,
Где каждый росток — комсомольская песнь,
Сидят… как мозоли тоски, изваянья…
Фабричных бульваров, ненужная плесень.
Май, 1932
Сентрал Парк. Нью-Йорк
Поклон осени
Я шляпу снял перед осенним лесом,
Чтя карнавалы красок и тоски,
Следя с сочувствующим интересом,
Как холода румянят рощ виски.
Глубокой тишиною успокоен;
Одна роса шуршит с мертвеющих листов…
Кудрявый лес — он утомленный воин
С летучей конницей сражавшийся ветров.
Я — тоже воин, знавший жизни битвы
С двуногой подлостью, с ничтожеством и злом,
Те, что секут острее бритвы,
И жадным тернием спускаются над лбом.
И что ж дало свидание с воякой?
Чему учил рапсодией — урок?
— Иди всегда под ярким стягом!
— Взорвись в восторг, когда потухнуть срок!
1931 г.
Инвуд над Гудзоном
Рукописи
Нет не уставом, почерком сегодня
Я мысли беглые бумаге предаю…
Мной на корабль положенная сходня,
Что в край идет, который вам дарю.
В новейшем — старина, в любой старухе — младость
Вглядись видна! В тоске — былая радость.
О Нибелунгах песнь, иль Фета манускрипты
Листы бумаги, пергамент
Столетий прошлых крипты,
Иль дня сего момент!
1931. XII 26
Н<ью-> Й<орк> А<мерика>
Стихотворения разных лет*
Праздно голубой
Зеленый дух, метнул как смело камень
В глубь озера, где спали зеркала,
Взгляни теперь, как ярый вспыхнул пламень,
Где тусклая гнездилась мгла.
Как бессердечен ты, во мне проснулась жалость
К виденьям вод, разрушенным тобой.
Тебя сей миг сдержать хотелось малость
Над бездной праздно голубой.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: