Да, он говорил серьезно.

— Итак, в любом случае… — сказала я, меняя тему просто для того, чтобы позлить его. — У меня хорошие новости.

— Лучше, чем новость, что ты любишь меня?

— В твоей капельнице есть морфий или что-то подобное?

— Отрицание очень вредно для человека, Джейми.

— Ты хочешь узнать хорошие новости или нет?

Райан поднял бровь.

— Я не покажу тебе мои глаза, Райан.

— Ой, да ладно тебе, я заслужил это! Я практически умер за тебя сегодня.

— Нет, ты практически умер из-за меня сегодня.

— Да! А это значит, что ты должна мне!

— Ха! Ты только что признал, что это была моя вина!

Райан глубоко вздохнул.

— Ты собираешься сказать мне хорошие новости или что?

— Подожди секунду, — сказала я, исчезая и возвращаясь до того, как он успел ответить.

Райан посмотрел на мои руки, спрятанные за спиной.

— Еще одна поездка в Монтерей?

Я показала лампочку, которую держала в руке.

— Давай, — я протянула ему свободную руку. — Делай свое грязное дело.

Райан посмотрел на меня, и понимание медленно появилось на его лице. Он попытался скрыть свое волнение и скептически посмотрел на меня, прежде чем взять меня за руку. Он переплел наши пальцы, а затем притянул как можно ближе к кровати. С еще одним подозрительным взглядом он начал свободной рукой проводить по моей руке, оставляя мурашки на моей коже, где касался ее.

Позвольте мне сказать вам, было так хорошо, что я задрожала, и это не имело абсолютно никакого отношения к электричеству, которое текло по моему телу. Райан заметил, как я дрожу, и взглянул на лампочку в моей руке. Она все еще не горела.

— Тебе придется поработать получше, Миллер, — поддразнила я.

Райан посмотрел на меня, ошеломленный, что я не просто разрешила прикоснуться к себе, а фактически уговаривала его зайти еще дальше, как будто это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Может быть, я сейчас нахожусь под морфием, — прошептал он, — потому что, уверен, у меня галлюцинации.

Когда Райан не поцеловал меня, моему терпению пришел конец. Я уронила лампочку и жадно прижалась к его губам.

Не было реальных физических искр, не было пульсирующей энергии, но эффект магнита? Тот, который всегда тянет меня к Райану, когда я нахожусь слишком близко к нему? Да, по-видимому, это связано не с моими силами, а с моими гормонами, потому что, как и в первый раз, когда мы целовались, это начиналось как обычный поцелуй, а затем все быстро вышло из-под контроля.

Я почувствовала тот момент, когда Райан понял, что это был стопроцентный нормальный поцелуй, потому что нерешительность исчезла, и он ответил на поцелуй так, как никогда раньше меня не целовал. Это было лучше, чем в моих мечтах. Я чувствовала этот поцелуй каждой своей клеткой.

Следующее, что я поняла, — я забралась на его кровать и обняла его за шею. Я, вероятно, сдернула все провода, присоединенные к нему, но я ничего не могла с собой поделать. Когда мне удалось отстраниться от него, Райан увидел, как я оседлала его колени, и засмеялся.

— Дежавю.

Мы рассмеялись, и я была поражена тем безграничным счастьем, которое испытывала. Я планировала заставить его хорошенько попотеть следующие несколько дней, но из-за эмоций слова просто вылетели из моего рта.

— Я люблю тебя.

Райан улыбался как дурак, но затем взял себя в руки, и на его лице появилась его идеальная улыбка.

— Я же говорил.

Первая глава от лица Райана («Поцелуй с Джейми Бейкер»)

Только три вещи в мире по-настоящему взрывали мой мозг.

Первая: когда отец рассказал мне правду о Санта-Клаусе. Веселый старик был моим кумиром. Всю мою жизнь. Он управлял сладкими санями, дарил мне много подарков и жил на диете из печенья и горячего шоколада. Серьезно. Самый. Крутой. Чувак. В. Мире.

Когда мне было семь лет, мама помогала мне написать ему письмо, как она делала каждый год. Папа вошел в комнату, посмотрел на маму, забрал у меня письмо и со вздохом сказал:

─ Сынок, ты практически взрослый, — я засиял от похвалы, пока он не продолжил. — Поэтому пришло время рассказать тебе про этого Санту всю правду, пока твоя мать не сделала из тебя маменькиного сыночка, — когда мои глаза стали очень большими, папа мрачно улыбнулся и сказал: — Ты же не хочешь, чтобы над тобой в школе смеялись, правда?

Я покачал головой и продолжил внимательно слушать, пока он рассказывал про Санту, что он ненастоящий. Потом он рассказал про Пасхального кролика[24], зубную фею и Людей Икс. Моя привычная жизнь изменилась навсегда.

Вторая: когда мама встретила Джина. Их развод с моим отцом не стал неожиданностью, хотя это и было отстойно, но в то же время это было облегчением. Вражда моих родителей была изнурительной, и я был рад, когда это закончилось. Дела у мамы некоторое время шли наперекосяк, так что спустя два года, когда она не смотрела на других мужчин, — насколько я знаю, — она обручилась, я был поражен.

Мама объяснила, что познакомилась с Джином месяц назад на каком-то семинаре по самопомощи и с тех пор они общались в Интернете. Она не хотела беспокоить меня, пока не поймет, что все серьезно, но они полюбили друг друга быстрее, чем она ожидала. Это был первый раз, когда я узнал о существовании этого парня, и он просил у меня разрешения жениться на моей маме. Нереально.

Я не часто теряю самообладание, но если бы мама не выглядела такой безобразно счастливой, я бы убил этого парня. Вместо этого я пожал ему руку и сказал «добро пожаловать в нашу семью». Затем я чуть не обмочил штаны, когда он забрал нас в его «дом», и я понял, что он похож на Оливера Уорбукса[25], что он летал на своем частном самолете на свою виллу в Тоскане[26] на лето, где они проведут церемонию бракосочетания.

После этого я не думал, что что-нибудь еще сможет удивить меня. Затем в один прекрасный день я поспорил с Майком Дрисколлом, и мой мир не просто изменился, он был потрясен так, что изменился я. Конечно, я пережил ситуацию с Сантой, и ситуация с отчимом относительно не причинила мне вреда, но одно столкновение с Ледяной Королевой, и я изменился навсегда.

Думаю, это история началась с Пейдж Шультц, потому что она действительно подтолкнула меня храбро встретиться лицом к лицу с самым гневным жителем Роклин Хай. Пейдж была капитаном группы поддержки. Она была очень общительной и дружелюбной — до тех пор, пока вы ей нравитесь. Также она была очень горячей, но это было из-за генетики, которая присуща всем жителям Калифорнии. Отличное тело и красивое лицо, но неестественно светлые волосы, слишком много макияжа и, может быть, недостаточное количество одежды. Мы с друзьями называем ее дешевой — потому что таких девчонок, как она, пруд пруди.

Она зависала с моими друзьями, и она мне нравилась, но я просто не хотел с ней встречаться. К сожалению, быть в отношениях со мной, казалось, было ее главной целью в последнее время, поэтому ситуация стала немного неловкой, и я старался избегать ее. Это не всегда получалось.

Я только что приехал в школу и собирался обогнуть здание администрации, когда чья-то рука хлопнула меня по плечу.

─ На твоем месте я бы выбрал другой путь, — сказал с гримасой мой лучший друг, Майк Дрисколл. На мой вопросительный взгляд он указал на плакат на стене рядом со мной. — Организационный комитет прямо сейчас развешивает плакаты перед главным входом, и они охотятся на молодых волонтеров, чтобы те помогли им. Не знаю насчет тебя, но я не собираюсь проводить следующие три недели, как какая-то чирлидерша, которая носит коробки с блестящим дерьмом и делает прочую фигню.

─ Спасибо за подсказку, — кивнул я. Он был прав. Это было похоже на ночной кошмар, и не только потому, что Пейдж состояла в этом комитете. Майк и я быстро зашли в здание администрации. Мы собирались пройти через него, чтобы спокойно добраться до своих классов.