— Магия иллюзии? — с сомнением переспросил Тайен. — Мне в детстве, конечно, рассказывали сказки о том, как добрые герои запирали злодеев-волшебников в башни, а те оборачивали воронами и улетали прочь. Но когда я сам учился в школе магии, мне говорили, что это не более чем сказки. Можно принять облик ворона, но летать ты не сможешь.

— Так и есть. И все-таки они и летали, и рвали наших воинов в клочья так, словно на самом деле были орлом и тигром. Они гораздо сильнее обычных магов. Представляете, какой силой обладает их кровь?

Карас скривился.

— Колдунские байки. Кровь магов отдельно от самих магов не способна ни на что. Уверен, что и с кровью демонов то же самое.

Эль молча сняла с пояса маленькую флягу. На кожаной поверхности был выгравирован алхимический знак, обозначающий, что сосуд зачарован. Ашари открыла его, забрала у Тайена амулет и наклонила над ним флягу. Алая капля медленно стекла с горлышка и упала на металл. В то же мгновение он вспыхнул настолько ярким сиянием, что Тайену пришлось отгородиться рукой, чтобы не ослепнуть. Однако продолжалось это недолго. Мигнуло — и погасло.

— Внушительно, — с уважением произнес маг.

— Да, только я понятия не имею, как это действует и для чего это нужно. Мой брат и Кейро тоже собирали у убитых демонов кровь. Так я Свикара и поймала. Мне кажется, что кровь — это тоже ключ, но только к чему-то другому.

— К чему? — спросил Карас.

Женщина пожала плечами.

— К сокровищам? Другому демону, самому сильному? Может, их кровью открываются врата во дворец самого Всесоздателя? Дед кричал только то, что еще рано ломать печати и тех, кто пытается это сделать, нужно во что бы то ни стало остановить.

— Иначе что? — целитель сложил на груди руки. — Я уже сказал, у меня нет желания погибать из-за того, что кто-то хочет разбогатеть на продаже старинных побрякушек ашари.

— У меня тоже, — отрезала Эль. — Но что если за этим стоит нечто посерьезнее жадности? Святилища были построены до или во время войны с демонами, и никто не знает зачем. Что если их открытие вызовет новую войну? А даже если нет, подумайте, что станет, если одна из этих тварей вырвется наружу! В Лире нам нечего было обрушить им на голову, как в аль-Нуили. Вместе с моим дедом погибли двадцать пять человек, и еще многие остались калеками. С вами двоими или без вас, я разберусь, за что они умерли!

Карас прищурился.

— Вроде бы благородная цель, но начало для нее было слишком лживое. И лицо свое ты до сих пор не показала.

— Я уже объяснила, почему мне пришлось соврать. И я не пользуюсь ни чужой внешностью, ни чужим именем.

— Твое лицо — иллюзия, — упрямо повторил целитель.

Эль тряхнула густыми волосами.

— В ту ночь тигриные когти настигли и меня. Позвольте мне сохранить хоть каплю женской гордости. Или вам так хочется полюбоваться на уродливые шрамы?

Брови Караса сдвигались все сильнее и сильнее, а ноздри ассасинки-ашари раздувались от сдерживаемого гнева. Предчувствуя скандал, Тайен поторопился его пресечь.

— Хватит. Эль, мне не важно, какое там у тебя лицо, если только ты не врешь. Ты клянешься, что сказала правду?

— Клянусь Всесоздателем и всеми Его вестниками. Если тебе этого мало, клянусь собственной матерью и ее предками.

— Хорошо. Я тебе верю.

Она расслабленно выдохнула и перестала стискивать ладони. Чуть легче стало и самому Тайену, несмотря на то что его совершенно не радовало услышанное сегодня в караван-сарае.

— Ты скажешь, каким был амулет? — совсем другим, мирным тоном спросила Эль.

— Золотым. Это все, что я помню.

Женщина удивилась.

— Золотым?

— Что-то не так?

— Но золото — это символ Всесоздателя, который с небес освещает наши жизни высшим смыслом! Хотя, может быть, так обозначен Варон, раз дал людям огонь, то есть свет… Мне нужно подумать.

— Я пока отдохну, ты не против?

— Конечно, извини, — спохватилась Эль. — Ты потерял столько… — она оглядела пол. — Столько пепла.

— И мне очень хочется восполнить его едой и сном. Тем более что в моем пепле, если верить Карасу, иногда еще встречаются кровь и внутренние органы.

— Только отдыхай недолго, — предупредила Эль. — Иешниты наверняка будут нас искать, когда обнаружат, что твое тело пропало.

Когда она покинула комнату, Карас тоже приподнялся. Догадавшись, что он собирается делать — следить за их новой спутницей, Тайен остановил его жестом.

— Оставь ее. Она не сбежит.

— Ты веришь ей?

Маг встал с циновки и вернулся на тюфяк. Лежать на спине было больно, поэтому он перевернулся на живот. Удобно устроиться это не помогло — по груди сразу прошла волна боли от простреленных ран. Выругавшись, Тайен все-таки перекатился на спину.

— Да. Актриса из нее хуже, чем маг и убийца. Но кое-что меня действительно беспокоит.

— Что?

— Если Эль ничего не путает, полгода назад Кейро была в Кинонии, в Лире. Это далеко отсюда. За кем мы тогда следовали все это время в эш-Шардам?

— Не знаю, но тебе стоит поблагодарить своего бога за удачную ошибку.

— Не уверен, что мне действительно стоит кого-то за это благодарить, — пробормотал маг.

— Тогда не благодари, а просто спи. Я пока схожу за вином и едой.

Тайен закрыл глаза. Похоже, им предстояло очень длинное путешествие.

В маленькой комнате караван-сарая трепетали огоньки масляных ламп. Танцовщица из элирия стояла на коленях, упираясь одной ладонью в стену, и томно постанывала каждый раз, когда Тайен толкался в ее округлый зад. Делала она это с огоньком, выгибала смуглую спину, задыхаясь, просила еще и еще, быстрее, быстрее. Маг разошелся так, что, когда все было кончено, девушка распласталась на подушках, не в силах подняться и обмыть себя водой из кувшина. Волосы темно-медного оттенка растрепались, полная грудь южанки тяжело поднималась. Тайен усмехнулся, провел рукой по ее бедрам, талии, затем по соскам и, прижав танцовщицу к себе, лег рядом.

— О, — простонала она. — У тебя даже дыхание не участилось! Неужели все вессалийцы такие выносливые?

Маг рассмеялся.

— Нет, я один такой. Будешь меня всю жизнь вспоминать?

— Да! Потому что если ты останешься в Небесном городе еще хотя бы на неделю, моя жизнь не продлится дольше.

— Да ну? Иссохнешь от тоски по мне?

Он пробежался пальцами по ее боку. Девушка, захихикав, вывернулась, но Тайен снова поймал ее и приник к горячим губам. Когда поцелуй завершился, она вдруг легонько укусила мага за ухо и игриво прошептала:

— Ты зацелуешь меня до смерти!

Вместо того чтобы расхохотаться и начать новый круг распутных забав, Тайен слабо улыбнулся. «Не зацелуй меня до смерти!» — весело предупреждала его Кейро, когда любовники на целые сутки запирались в спальне дома, который он для нее снимал. Слышать те же самые слова, но от другой женщины оказалось больно.

Танцовщица слегка отстранилась, растерявшись от того, что партнер внезапно к ней остыл.

— Я сказала что-то не то? Или что-то не так сделала? Только скажи, я все исправлю!

Эти подобострастные фразы окончательно испортили ему настроение. Тайен прекрасно понимал, что за ними стоит: страх разочаровать гостя и потерять деньги. А платил он очень хорошо. За единственную-то рыжую девчонку аж в трех окрестных элириях.

— Все в порядке. Я просто устал. Представь себе, и с могучими вессалийцами такое иногда случается.

Шутка подействовала. Танцовщица успокоилась и вернулась на подушки, нарочно приняв позу, в которой выглядела соблазнительнее всего. Тайена это оставило равнодушным. Он задумчиво рассматривал девушку, теребя ее медный локон.

Волосы были крашеными — у них отрастали темные корни. Кажется, трава, которая меняла их цвет, называлась хной. Некоторые танцовщицы наносили ее и на тело, а потом аккуратно смывали, чтобы на коже оставались коричневые узоры. Эта девушка тоже покрыла себя ими, но после часа любви все орнаменты смазались.