И еще она стала пропадать в лесу. Раза четыре за два дня ашари вдруг разворачивалась и, ворча что-то нечленораздельное, исчезала в чаще на час-полтора. Карас решил, что ее прихватила неудобная для дамы болезнь, и предложил полечить. Эль покорно выпила лекарства, позволила прочитать над ней исцеляющее от поноса заклятье… и продолжила уходить.

Не будь Тайен таким уставшим, его бы обеспокоило странное поведение подруги. Но сил хватало лишь на то, чтобы выразить вялое неудовольствие частыми отлучками ашари. Они задерживали отряд, а Кейро была уже близко.

Следы лагеря медноволосой шлюхи они нашли в самом начале Старого тракта. Чтобы выйти на него, пришлось поплутать, однако опасения Тайена, что они пройдут мимо, не сбылись. В один момент перед спутниками расступился лес, открыв широкую дорогу. Ее размер впечатлял — по широкой полосе могли проехать, не столкнувшись, две колесницы, на которых ездили древние ашари. Тракт почти не зарос деревьями и кустарниками, только покрылся мхом и папоротниками, а под ногами чувствовались камни мостовой. Ступая по ним, Тайен ощущал, как в булыжниках переливается магия.

До сих пор. С гибели Билимы прошло две тысячи лет, а заклятия все еще держались и не позволяли лесу полностью поглотить дорогу. Караса это тревожило, но Тайен испытал благоговение.

— Должно быть, древним ашари действительно помогали вестники, — сообщил он, шагая по дороге. После сплошных кочек и корней идти по ровной поверхности было приятно. — Или же их мастерство все-таки превосходило нынешнее. По крайней мере, в строительстве дорог. Пути в Арраванту подновляют раз в два года, и за это время их успевают опять разбить. Отец рассказывал, что император хотел казнить мага, ответственного за зачарование дорог, но совет его отговорил. «У нас просвещенная страна, а не варварский Гирантис!» А может, стоило бы казнить? Были бы такие дороги, как эта.

— Древние ашари были очень умелыми, — тут же гордо объявила Эль, задрав нос. — А мы — настоящие ашари, сохранившие их наследие, — совсем не такие, как вы все думаете.

— Конечно, — согласился Карас, хотя его тон намекал на обратное. — Только что-то я не заметил, чтобы вы строили свои дороги. Зато любите кататься по чужим. И вещи воровать.

— Я у тебя что-нибудь украла? — оскорбилась женщина.

— Сердце, — хмыкнул Тайен.

Целитель фыркнул. Он предпочитал других женщин — скромных и покладистых, которые не хватались за оружие чуть что.

— Хватит языками трепать, два адан. Смотрите по сторонам. Кейро могла устроить нам засаду.

— Если это так, то она перебьет нас, как слепых котят, — вздохнул Тайен.

Единственным, у кого еще оставались силы сражаться, был он сам, и то благодаря проклятию.

Карас поднял взгляд к небу.

— Еще часа два — и будет темно. Может, устроимся на ночлег пораньше и выспимся вместо того, чтобы лечь на рожон?

— Кейро не будет нас ждать, чтобы выпустить Херна, — возразила Эль.

— А что если она его уже выпустила? Об этом ты подумала? Тогда нам вообще нет смысла торопиться.

Ашари насупилась. Ей не нравилось думать, что брат сожран освободившимся предводителем демонов. Тайен тоже предпочел бы другой исход. Ведь это значило бы, что Кейро мертва и проклятие она не снимет.

— Будем спешить — только увеличим наши шансы на проигрыш, — неохотно согласился маг. — Давайте отдохнем, а завтра войдем в Билиму со свежими силами.

— Постойте, — сказала Эль. — Что это там такое?

Она сбежала с дороги и углубилась в лес. Тайен, шепотом посетовав на ашари, которая сначала делала, а потом думала, направился за ней. Пальцы он держал наготове, чтобы мгновенно высечь гибельную искру и защитить легкомысленную подругу.

Но ничего подобного не понадобилось. За деревьями открылась проплешина — круглая глубокая яма, на дне которой собралась покрытая тиной вода. Склоны воронки поросли травами, однако выглядели они хило: желтые, чахлые, совсем не похожие на буйную растительность вокруг.

— Озеро, — восторженно объявила Эль, бросая сумку на траву. — Ох, наконец-то я искупаюсь!

— Скорее лужа, — заметил подошедший сзади Карас.

Целитель приблизился к воронке, присел на корточки и потрогал землю. Он тут же скривился и, презрительно сплюнув, отскочил от кромки воды.

— Грязная магия. Не стоит сюда лезть.

— Почему? — удивился Тайен. — Я ничего не чувствую.

— И не почувствуешь. Магия выветрилась, а яд, которым отравили почву, остался. Это как магия исцеления, только наоборот. Что-то извращенное… Посмотри, какие у нее края ровные. Вряд ли кто-то выкапывал. Думаю, магией шандарахнули. Демоны такое не умеют, наверное, сам Херн постарался.

— Значит, будем их обходить, — решил Тайен.

— О-о-о… — протянула Эль. — А я так мечтала помыться…

— Ничего страшного, — маг подбадривающе похлопал ее по плечу. — Еще пару дней мы тебя потерпим и вонючей.

— Лучше бы себя понюхал! Смердишь, как обгорелая свинья. И вообще, ты точно в Арраванте пользовался успехом у женщин?

Тайен рассмеялся.

— Я им по большей части врал. Но с тобой-то я могу быть честным? Ладно, я пошутил, не обижайся. Ты прекрасно пахнешь.

Она бросила на него косой взгляд, но не ответила. Вздохнула и уперла руки в бока.

— Посмотрите, сколько этих ям.

Действительно, дальше в лесу виднелись другие просветы. Некоторые воронки наползали друг на друга и образовывали озерца покрупнее. Лес от них отступался, а те несчастные деревца, которым не повезло вырасти в ямах, разительно отличались от собратьев кривизной и скудной листвой.

— Дед рассказывал, что перед Билимой демоны наткнулись на отряд союзников, которые не успели спрятаться в городе, — тон Эль был грустным. — Не выжил никто. Наверное, это то самое место.

— Предлагаю установить лагерь где-нибудь подальше отсюда, — пробормотал Тайен.

Удобную площадку они нашли через полчаса, когда отравленные ямы остались позади. Целитель проверил воду в текущем возле стоянки ручье и разрешил ее пить, а ашари — ополоснуться.

Ко сну лагерь подготовился задолго до того, как под кронами сгустился мрак. Карас даже не стал раскуривать трубку, быстро утолил голод и лег спать. К Тайену дрема не шла. Проглотив немного еды и не почувствовав ни вкуса, ни приятной тяжести в желудке, маг молча покинул лагерь и отправился к ручью. Эль, которая устраивала для себя мягкую постель из веток, посмотрела вслед, но ничего не спросила. Он только порадовался. Сейчас Тайен предпочел бы побыть один.

Он прошел чуть выше по ручью и сел на берегу. У воды было прохладнее — ключ, наверное, бил из-под земли. Опустив в него руку, маг понаблюдал за тем, как кожа, бледная и сухая, словно пергамент, покрывается мурашками.

Завтра. Уже завтра он избавится от проклятья или умрет.

Тайен поднес ладонь к глазам, наблюдая за тем, как стекают капли. Он все еще чувствовал щекотание влаги по волоскам, но другие ощущения притупились. Голод давно перестал сводить живот судорогой. В отличие от друзей, маг через раз вспоминал, что пропустил обед. Укусы москитов, от которых страдала Эль, его не тревожили. Насекомые облетали мага стороной, а если и соблазнялись, то разочарованно улетали без ужина. Усталость тоже приходила позже, чем у обычных людей, поэтому он нес на себе львиную долю их скромных пожиток. Полезные качества, но и удовольствия, такого, как раньше, Тайен больше не испытывал.

Он с легкой завистью смотрел, как Эль и Карас с аппетитом поглощают сочные апельсины. Как друзья наслаждаются, выгадав возможность отдохнуть, прикрывают веки и расслабляют мышцы на заострившихся лицах. Как вздрагивают, когда нужно переходить вброд широкий ручей. Тайен ничего этого не ощущал.

Он был еще жив, но чувствовал себя мертвым.

Маг никогда не мог понять, как можно жить в раю, о котором рассказывали жрецы. Что если обещанная вечная жизнь похожа вот на это — тупое существование не в силах оценить, какие переливы чувств испытывают другие, настоящие люди? Тогда к демонам такой рай. Если Кейро завтра не снимет проклятие, пусть собственноручно убьет бывшего любовника.