Поиск
II. КАК ВОДА НАЧАЛА ИГРАТЬ
Вода хотела жить
Она пошла к солнцу она вернулась рыдая
Вода хотела жить
Она пошла к деревьям те жгли она вернулась рыдая
Они гнили она вернулась рыдая
Вода хотела жить
Она пошла к цветам те пожухли она вернулась рыдая
Она хотела жить
Пошла к утробе встретила кровь
Вернулась рыдая
Пошла к утробе встретила нож
Вернулась рыдая
Пошла к утробе встретила похоть испорченность
Она вернулась рыдая хотела умереть
Она пошла к времени вернулась сквозь дверь из камня
Вернулась рыдая
Пошла сквозь космос искать ничто
Она вернулась рыдая хотела умереть
Пока рыдания не закончились
Она лежала на самом дне
Совершенно измочаленная совершенно чистая
Малокровка
О малокровка, скрывающаяся от гор в горах,
Раненая звёздами и истекающая тенями,
Поедающая целебную землю.
О слабая кровь, мелкая бескостная мелкая бескожная,
Пашущая скелетом коноплянки,
Пожинающая ветер и обмолачивающая камни.
О слабая кровь, барабанящая в коровий череп,
Пляшущая на ножках мошкары
С носом слона с хвостом крокодила.
Выросшая столь мудрой выросшая столь грозной
Сосущая заплесневелые сиськи смерти.
Сядь мне на палец, спой мне на ухо, о малокровка.
Другие стихи о Вороне
Из "Трёх легенд" [1]
II
Камень спал
Безмерно крепким сном.
Камень спал, и корни дуба
Казались снами глупых людоедов.
Камень спал, хоть городская суматоха
Охотилась за ним, и он не мог пошевелиться.
Камень спал, хотя люди гремели
Железом у его дверей.
Камень спал, хотя небо пыталось
Взломать его двери льдом.
Хотя ветер, комар ненасытный,
Всё кусал и кусал.
Но время качало камень, пело ему колыбельную.
Время его никому не отдаст.
Камень спал.
Внезапно камень распахнул глаза.
Ворон щурился на мир.
III
Чернота проглотила солнце —
Любила его, злорадствовала, ликовала,
Закрывала ему глаза.
Чернота захватила деревья — хоть и живые,
Они возвышались во мраке
Кладбищенскими статуями.
Чернота захватила ручей — он бежал торопливо,
Но весь чёрный, как кровь,
Заключённая в сердце.
Чернота захватила коньки крыш.
Захватила дороги, холмы,
Дно озёр, мошкару под листвой.
Солнце засияло, чернота взорвалась словно шарик,
И листья затрепетали, оказавшись
В ужасном свете.
Тени травинок глубоко впечатались
В кожу Страшного суда
Вселенной.
Обычный рассвет.
Он пробирался
Под скрещенными копьями росы
Под схваткой крови и цветов
У Ворона расширились зрачки
Как герб на изодранном знамени
Как зрачок Адама
Выдернутого рукой за волосы из глины.
Вороново перо
Там, где нет ничего
Перо ворона кружится, падает
Изморозь от солнца и хрупкие
Галактические инкрустации
Отбеливают его края
Перо всё падает
Вьются над ним ветра
Порожденья космических спор
Радуясь и размножаясь
Перо ворона продолжает падать
Горы торчат и горбятся
Поднимают головы и глядят
С высоты позвоночника
А перо всё падает
Реки высовываются из чешуи и
Ползут к морю
И дождь разошёлся
А перо продолжает падать
И пятицветный леопард
Рушится с дерева над рекой
Жаба откалывается от гальки
Перо всё падает
Носорог ломится из зарослей ежевики
Бабочка крутится в вихре
Мышь делает стойку, изумлённо глядя вокруг
Перо падает и падает
И люди обнимаются
Лягушачьими лапками в домах
И смотрят из окон на
Пустоту, сквозь которую перо падает
Волшебной палочкой
Проглотившей своего волшебника.
Пир Ворона
В вычислительном центре Ворон
Склевал у оператора глаза
И вытащил кишки, а закусив
Печёночкой, сказал: "Ну, я доволен.
Теперь всё это мусор. Я доволен,
Что это не заполонило мир.
Всё, что не нужно Господу, — моё."
вернуться
1
Первая из трёх "легенд" открывает вышедшую в 1970 году в издательстве Faber and Faber книгу "Ворон. Из жизни и песен Ворона" (Ted Hughes. Crow. From the Life and Songs of the Crow) и названа там "Две легенды" (цитирую по: Ted Hughes. Collected Poems. Faber and Faber, 2003, p.1253) — прим. перев.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: