Поиск
Намечен очерченный круг,
Мы плакать об этом не будем!
Зачем никчемушный испуг?
Что сделал — останется людям!
Муза моя
Муза моя родилась на снопах, на овине,
Там, где не знали, что значит профком и местком,
С ней мы на удочку донную рыбу ловили,
Грузди ломали в далеком лесу Трубецком.
Муза моя изловчилась плести и корзины и верши,
Лес научилась валить под замах топора.
Стала она задушевной подружкой
одной землемерши,
Той, что приехав в деревню, сказала:
— Запахивать межи пора!
Муза моя словарей для меня не держала,
Не открывала Лицея. Зачем? Были мать и отец!
Чувства свои она словом простым выражала,
Перенимая с любовью бесхитростный говор сердец.
Слово свое я ловил на покосе, на пашне,
На молотьбе и на свадьбе, где брага гуляла в ковше,
И у котла с перепревшею гречневой кашей,
И у подпаска с кнутом и рожком в шалаше.
Все моей Музе досталось! И даже неволя,
Камера, следствие, суд и тюремный паек.
Вот и деревня родная. Стою среди поля,
Жизнь вспоминаю и плачу, А сердце поет!
Хозяин поля
Тракторист не сельский знахарь,
Он — механик, он — шофер,
Он и сеятель, и пахарь,
И косарь, и комбайнер.
Конь его могуч и гулок,
Бьет его озноб и дрожь.
От его стальных прогулок
В поле дружно всходит рожь.
От него и хлеб, и булка,
Теплый бублик на губах.
Древний родич сивка-бурка
По сравненью с ним слабак!
Тракторист — хозяин поля,
Любо там ему и жить.
Может он любое море
На комбайне переплыть.
Что ему меридианы,
В нем растерянности нет.
Он зачислен в капитаны
Тех морей, где зреет хлеб!
В зимнем Суздале
Был я в Суздале зимой,
Был я с другом старым.
Душу тешил стариной
И не стал отсталым.
Стал я современней,
Суздаль посетив,
Я в одной молельне
Мед и пиво пил.
На соборах купола
Время золотит,
К нам история сама
На санях катит.
Колокольчик динь-динь-динь,
Звук старинный мил.
А собор, как лебедин,
Нежно белокрыл.
Суздаль — город,
Суздаль — смех,
Суздаль — старый странник.
Кто сказал, что в поле снег?
Поле все как пряник.
Поле все, как каравай,
Пышет с пылу, с жару,
Режь, отщипывай, ломай —
Всем! На всю державу!
На соборах всюду снег,
Русь в резьбе диковин,
Самый дальний, прошлый век
С нашим состыкован!
Словацкому поэту-партизану
Милошу Крно,
переводчику моих стихов
Ты видел жизнь. Ты воевал.
Ты сыновей прекрасных вырастил.
Высоты жизни с бою брал,
Не дожидаясь чьей-то милости.
В твоей душе звенит Дунай
Своими гусельными струнами.
И слышит твой татранский край,
Как Волга-речка плещет струями.
Дунай и Волга — цель одна,
Реальная, не плод фантастики.
Кропила кровью нас война
И угрожала тенью свастики.
Мы выжили! И враг разбит,
При нем Словакия в грязи была.
Социализм — теперь наш быт,
И жизненность его незыблема.
Мой брат, мой спутник, мой поэт,
Мой голубь, взмывший в небо синее,
Я шлю тебе, мой друг, привет,
Прими и приласкай стихи мои!
* * *
Листья сгребают,
Лужи осенние стынут.
Ветер пеньковым кнутом
Хлопает в спину.
Мокрый асфальт,
Холодно, нет отопленья,
Люди идут и надеются
На потепленье.
Солнце во мгле,
Скачут сороки-воровки,
Клочья тумана
Сохнут бельем на веревке.
Осень опять
Клоуном рыжим на ринге.
Много опят,
Много калины на рынке.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: